Салон красоты "Коготь Дракона"

8.4

На следующий день первой у меня была записана Лита. Молодая мать троих непосед уже приходила ко мне раз в пару недель и активно советовала меня своим подругам.

Назначенное время подошло, а клиентки все не было. Сначала я не очень переживала: мало ли что могло задержать женщину дома?

В крайнем случае сократим или отложим какую-то процедуру.

Я вышла на крыльцо, чтобы уточнить, во сколько у меня будет следующая клиентка.

С удивлением я уставилась на расписание, в котором были вычеркнуты все записи на сегодня. И на завтра.

Дрожащими руками я перелистнула страницы, прибитые к стене. Почти все записи были вымараны фиолетовым жирным карандашом. Не тем, который я оставила для записей.

Кто-то явно дал понять, что не просто объявляет мне войну. Меня и мою работу просто вычеркнули из жизни города.

Имя Литы в общий список внесено не было, мы договорились с ней на словах. Но было ясно, что и она подверглась всеобщей падучей болезни, и не нашла возможности прийти ко мне на прием.

Может, я чем-то обидела клиентку? Или в городе открылись конкуренты?

Первой мыслью было заявиться к Лите домой и выяснить, что же произошло. Но потом я решила поступить хитрее и направилась к Энни.

С моей самой первой клиенткой мы уже стали добрыми приятельницами. Я прихватила инструменты в шкатулку, закинула с собой немного денег и отправилась в гости.

Портал меня перенес на крыльцо знакомого дома. Через открытое окно я слышала женские голоса, перемежающиеся тихими всхлипами. Из другого окна доносился детский смех.

Я смутилась, но решения менять не стала.

Костяшками пальцев я несколько раз стукнула по дверному косяку. Разговоры стихли, за ними и всхлипы.

Но дверь мне не открыли.

Я снова постучала в надежде, что меня просто не услышали.

– Да что ж такое? – пробормотала я и попыталась заглянуть в окно. Но оно было расположено так высоко, что с крыльца посмотреть не получилось.

А потом я внезапно вспомнила про рассказы о родственнице, что оставила мне дом в наследство. Про нее тоже говорили, что она ходила и в окна заглядывала. А что, если ей тоже в какой-то момент перестали двери открывать, и она пыталась выяснить, что произошло.

Пока я размышляла, дверь все же открылась.

– А, это ты! – прошептала Энни. – Одна?

Я развела руками.

– Конечно, одна! – ответила я, с трудом скрывая возмущение.

Энни высунулась из двери по пояс, оглянулась по сторонам и, убедившись, что за нами никто не следит, втянула меня в дом.

– Что происходит?! – я немедленно потребовала объяснений.

– Пойдем! – приятельница втолкнула меня в кухню и плотно прикрыла за собой дверь.

За столом сидела Литы и безутешно рыдала.

– Вас с улицы слышно, – заметила я и кивнула на распахнутые ставни.

Энни поспешила закрыть и их.

– Лита, что случилось?! – спросила я.

Женщина была так расстроена, что не нашла в себе сил ответить и только стала рыдать еще горше.

Понятно было, что в таком состоянии она совершенно позабыла о визите.

Лита взглянула на меня и залилась слезами еще сильнее, будто я была причиной ее печали.

– Объясните мне, что случилось! – потребовала я. – Почему такая таинственность?!

– Садись, – почти приказала Энни и налила мне стакан воды.

Я напряглась, но села на предложенный стул.

Лита перестала рыдать и промокнула красные глаза салфеткой.

– За тебя взялся так называемый Кружок уважаемых дам, – упавшим голосом произнесла Энни. – Они тебя провозгласили главной нарушительницей спокойствия в Долимоне, сделали ответственной за все разрушенные браки и брошенных стариков.

– Че-го?! – удивленно протянула я.

– Моя мать считает, что я стану распутной женщиной! – простонала Лита. – Брошу мужа и детей, а сама убегу искать приключений на свой задн… ик…

Мои глаза расширились от удивления.

– А что муж говорит? – спросила я.

– М-муж?! – удивленно переспросила Лита.

– Ну да, он тоже против? – поинтересовалась я.

Лита покачала головой.

– Он, конечно, говорит, что любит меня любой: и в засаленном халате, и в кружевном белье с чулками, которые наконец-то не рвутся об мои пятки, – ответила женщина.

В кухне повисла тишина.

– Ты хочешь уходить из семьи? – спросила я.

– Нет, конечно! – Лита замахала руками. – Я люблю мужа, а он — меня. В последние дни особенно.

Она немного покраснела и смущенно улыбнулась.

– Но твоя мама против, потому что считает, что ты непременно убежишь, задрав хвост? – уточнила я, все еще не веря, что такое абсурдное заявление могло так расстроить молодую женщину.

Лита кивнула.

– А что, если кто-то другой будет твоему мужу глазки строить, а ты в засаленном халате?! – вклинилась Энни. – Тогда он распушит свой хвост павлином, а сам сбежит, оставив тебя с детьми, на радость маме.

Лита снова всхлипнула, ее нижняя губа дрожала.

Я поднялась и прошлась по комнате.

– Надо что-то решать, но не с мужем Литы или с ее мамой. Надо узнать, почему эти Уважаемые дамы так мной заинтересовались и кому я перешла дорогу, – мой голос, на удивление, звучал спокойно и рассудительно. В прошлой жизни я бы уже билась в истерике, но в этом мире я была более активной и точно знала, что смогу за себя постоять.

Пока обсуждали планы, я успела сделать маникюр и педикюр обеим своим приятельницам. На всякий случай решили, что и дальше можем встречаться дома у Энни, пока ее муж на работе.

– У меня здесь нет ни мамы, ни свекрови. Да и муж обычно дома сидит и местными не общается, так что Кружок уважаемых дам мне не страшен, – заявила Энни.

– Нет, прятаться — не дело, – заявила я. – Нужно решить эту проблему радикально.

Стоило мне порталом вернуться домой, как я услышала шаги на крыльце. Решив, что это одна из дамочек, что строят мне козни, я распахнула дверь и выскочила на улицу, выставив вперед пилку для пяток в качестве импровизированной рапиры.