Самая безутешная фрейлина

Глава четвертая. Переживания, без которых при серьезных потрясениях не обойтись

Домой я вернулась в состоянии, близком к белому бешенству. Говорят, варвары с северных островов, впадая в него, перерезали целые деревни.

Матушка, в другое время не преминувшая бы тут же встретить меня и обо всем-то случившемся расспросить, на сей раз благоразумно затаилась. Она такие приступы у окружающих чувствовала всей своей нежной душой и никогда не попадалась под руку, а срывать плохое настроение на слугах я считала ниже своего достоинства.

О, если бы мое настроение действительно было просто плохим!

Так ужасно мне не было с первого суда, затеянного моим глубоко неуважаемым свекром.

Я злилась, когда со мной заговорили о наследнике?

О, если бы дело было лишь только в нем!

В конце концов я достаточно разумная, хочется верить, женщина, чтобы найти мужчину с хорошей родословной, желающего к обоюдной пользе сочетаться браком. Предварительно, конечно, заключив взаимовыгодный договор. И пусть сама мысль о том, чтоб снова делить с кем-то свою жизнь и время, вызывала во мне огромный и яростнейший протест, я могла бы с этим смириться, скажем, поселив мужа в соседней комнате… А лучше — в соседнем крыле. В идеале — в соседнем доме, чтоб вереница его любовниц не встречалась со мной за завтраком.

Ведь против детей я, в сущности, ничего не имела… Если они, конечно, тихи и правильно воспитаны.

Да что там, дети — это милейшие создания!

…В отличие от придворных дам.

А ведь я только утром радовалась, что далека от этого серпентария!

Свой коричневый вдовий наряд я со злостью кинула на пол и попрыгала сверху, пнув проклятый спенсер¹ так, что улетел он под кресло, и только тогда бессильно упала на кровать, пытаясь задохнуться в подушке.

Боги великие, за что вы наказываете меня?!

Быть может, я была не права, пренебрегая воскресными молитвами…

Быть может, были мои подношения не столь велики как раньше…

Но разве это повод мучить меня так?!

Я трагически всхлипнула — невозможно жить с моей матушкой и не нахвататься у нее дурных привычек — и перевернулась на спину, изнеможенно прижимая запястье ко лбу.

Будь проклят тот день, когда Ее Величеству обо мне напомнили!

Теперь-то я сложила все к одному и задумалась, не приложила ли к моему триумфальному возвращению свою бледную руку Иветт. Уж больно она казалась в тот день довольной.

Но зачем?

Какая ей с того была выгода?

Возможно, она действительно хотела снова иметь под рукой столь удобную подушечку для битья, какой я была при Фабьене… Но ни за что бы я не поверила, будто она с тех пор не нашла себе новую! Неужели сочла недостойным мучить слишком уж юных девиц? Да и к чему прикладывать такие старания лишь за-ради того, чтобы прилюдно окунуть меня в лужу?

Ох, одни сплошные вопросы…

В то время как мне не думать нужно, а вещи собирать…

Вещи!

Я с ужасом подскочила.

О, боги, я ведь разорюсь!

Мне нужен будет полный гардероб: домашние платья, чайные платья, платья вечерние и прогулочные… Новый костюм для езды и новое же белье… Или белье оставить? Ведь раздеваться перед новым супругом я пока не планировала…

Хотя…

Здесь я задумалась.

А ведь и верно, к чему же мне новый супруг?..

Ее Величество говорили лишь о наследнике. А что на супруга при том намекали, так я в горе становлюсь глуха на ухо и тупа на ум… Не додумалась-с.

Так вот, наследника я им обеспечу.

Ради этого замуж можно и не выходить.

Конечно, придется пойти на некоторые риски, но…

Мало ли случалось у нас историй, когда одинокая вдова брала в дом воспитанника, подозрительно на нее похожего… Ведь ничего нет странного в том, что бедная женщина решила облегчить бремя родственников, у которых и своих-то детей достаточно…

Осталось определиться с кандидатурой. На кого я там больше похожа, на матушку или на папушку?.. Вот с той стороны и буду семью выбирать.

Или лучше — мужчину с сильными генами, могущими перебить мои, чтобы воспитанника взять не у родственников, но, скажем, из дальнего монастыря? А то ведь неблагодарные мои родные могут оказаться нечисты на руку и низко меня своим знанием шантажировать… Но тогда выбирать придется среди женатых, уже проверенных в деле, и общество вряд ли поймет, когда воспитанник мой вырастет отражением чужого мужа… Да и самой мне будет ли приятно растить ребенка, в котором нет ничего от меня?

Нет, однозначно, пусть лучше мои черты в нем все же преобладают. Или в ней — ведь, в сущности, никакой разницы, какого пола будет мой наследник, нет, и второй попытки, в случае неудачной генетической лотереи, предпринимать не придется. А то ведь беременность, да еще и тщательно скрываемая — это большое испытание для хрупкого девического здоровья.