Самая безутешная фрейлина

Глава девятая. Принятые решения, которые имеют все основания стать судьбоносными

В свои покои я ворвалась в состоянии, близком к истерике, хотя и Каро я не смогла толком объяснить, что меня так испугало.

Послушав мои сбивчивые теории, она взяла свою дощечку и написала: «Летти, ты слишком много думаешь».

Лицо у нее при этом было недовольное, но не осуждающее.

Я же на подобное предательство моих чувств безмерно оскорбилась и приняла несправедливо обиженный вид, скорчившись в кресле в самой страдательной позе (я же говорила, что мама плохо на меня влияет!).

В моем понимании Каро должна была обнять меня, утешить и отдать свою порцию пудинга на десерт, но уж вовсе не критиковать мои душевные метания!

Дулась я до тех пор, пока пудинг мне не отдали (Каро сладкое не любила, а вот я — так наоборот), и, ковыряя ложечкой нежную массу я, наконец, задумалась над своим поведением.

А ведь, действительно.

С чего я вдруг решила, что меня непременно схватят и выдадут замуж?

Сейчас, кажется, не темные времена. Смуты давно не бывало, династии не менялись, любой ценой восстанавливать старые рода никто не бежит.

Наверное, во всем виноваты разговоры о грядущей свадьбе Его Высочества, будь она неладна. Ну почему у Владыки престарелой сестры не нашлось?! Только племянница, которая нам в матери годится… Впрочем, учитывая несколько замедленное по отношению к людям развитие, возможно это мы будем для нее старыми добрыми тетушками.

Ее же Величество показала себя особой достаточно здравомыслящей, чтобы учитывать интересы подданных. Я со своей стороны готова идти на компромиссы — мужа не мужа, но на наследника я с собой уже договорилась.

Все же дети в этом плане куда предпочтительнее мужчин: их еще можно воспитывать.

Да и не думаю, что вереница поклонников моих крошек так же раздражала бы меня как мысли о любовницах супруга. Все-таки так сложилось, что в нашем обществе адюльтеры принято было скрывать только в особенных случаях. Большинство же связей становилось достоянием общественности и выносилось на ее суд только тогда, когда количество любовников превышало все мыслимые пределы, говоря уже не о любвеобильности человека, а о его развращенности. Измену ради чувств в обществе поощряли, особенно когда с ней были связаны какие-нибудь впечатляющие романтические истории, но измена ради удовлетворения похоти осуждалась всеми без исключения.

Я только вздохнула.

Наверное, все дело в папе.

Будь он таким же как все, я бы не воспринимала супружескую неверность так болезненно, но маму он при жизни на руках носил…

И мне, глядя на них, хотелось того же.

А вышло…

Я с тоскою вспомнила Фабьена.

И ведь было то, чего я так желала — нежные ухаживания, трепетные взгляды, пылкие объятия… А, самое главное, поддержка везде и во всем.

Тем обиднее было понимать, что все между нами было лишь ложью, и на самом деле у меня не было ничего — ни любви, ни страсти, ни надежной опоры, которая на поверку оказалась зыбучим песком, стоило коснуться ее пальцем, и чуть не утянула меня за собой.

И тем злее я готова была биться за свою свободу, потому что второго предательства, второго подтверждения, что я, в отличие от матушки, не способна занять чье-то сердце единолично, что я недостаточно для этого хороша…

Нет, это я, пожалуй, переживу. И худшее переживать приходилось.

Но окончательно превращусь в ту самую мерзкую одинокую тетушку, которая на чужой свадьбе плюется ядом, принимая ставки на дату развода молодых…

А у меня такая тетушка уже имелась (кстати, насчет Фабьена она оказалась совершенно права — мы и два года не протянули), зачем мне вторая, да еще и та, которую всюду придется водить с собой?

Мне и сейчас хотелось съязвить очаровательно краснеющей Сильвии, которая с трудом, смущаясь, говорила о муже, и поспорить, когда новая эльфийка застанет Его Высочество с чужой помадой на штанах. А что уж будет дальше — страшно представить. Ниже падать останется некуда, разве что я начну нюхать табак и железного коня сменю на железную же кошку, потому что обычная, живая, убийственной смеси табака и непрекращающегося потока словесного яда может и не пережить…

«Успокоилась?» — спросила Каро и, когда я кивнула, погладила меня по голове.

В конце концов, даже если Ее Величество так категорически захочет выдать меня замуж, не сама же она на мне женится! А с мужчиной справиться будет намного проще, чем с главным стратегом королевской семьи.

Мы, хоть и мирный народ, но еще повоюем! 

Ее Высочество Симоне оторвалась от наблюдения за юными фрейлинами и, поправив примятую креслом юбку, вышла из наблюдательной комнатки, которыми были оснащены большинство помещений дворца.

Задумчиво перебирая веер тонкими костистыми пальцами, она вспоминала чужой разговор.

Какая жалость, что эта Сильвия уже замужем! Она была бы хорошей парой для Мими — милая, добрая и не лишенная воображения. И, что приятно, абсолютно безобидная для Симоне в роли невестки. Такая не будет спорить за второй трон и обязанности королевы, а тихо примет все, что решит за нее добрая матушка мужа…

Ах, до чего все сложилось бы хорошо!