Самая безутешная фрейлина

Глава десятая. Жених и невеста, которые готовятся к встрече, но с другими

От автора: 

К сожалению, работать с целыми главами сейчас не получается, но, надеюсь, после Нового года у меня будет больше времени на книгу) 

Альдо прикрыл за собой дверь покоев матери и обессиленно прислонился к стене, борясь с искушением сползти на пол. Что объявляться во дворце после ночного загула было не очень умно, он понял только усевшись в проклятое золоченое кресло — матушка любила красивые, но бесполезные, а, зачастую, еще и неудобные вещи. От грязного костюма он еще у себя избавился и позволил слуге умыть себя, а вот про перегар почему-то совсем забыл… Пришлось спешно перерывать обширный медицинский кабинет — там у матушки хранились настойки и пилюли для любого случая, будто не было во дворце у них ни одного врача. Обычно его раздражал запах, исходящий оттуда, но сегодня эти настойки пришлись как нельзя кстати, заодно и опохмелился…

Не стоило, конечно, грубить ей, но все разговоры о свадьбе и невесте вызывали сейчас лишь стойкое раздражение. Можно подумать, про нее еще не успели наговориться. Тысячу раз все было сказано, еще когда отец по-новой предъявил договор с эльфами, сказав, что обязанность выполнения пятнадцатого пункта ляжет на плечи Альдо…

Тогда он даже не возмущался: о том, что ребенок королевской семьи не свободен в выборе пары говорили ему с детства, да и сам он это видел на примере родителей. Они друг друга не любили, но уважали, терпели… за закрытыми дверями покоев встречаясь с другими, благо, современные достижения магии позволяли надежно защититься от появления нежелательных бастардов. И Альдо хорошо понимал: любовь любовью, а брак — по выгоде. Тем более, что сам он в юные годы влюблялся едва ли не по десять раз на дню и уже тогда рассудительно думал, что любовницу, поди, поменять куда проще, чем жену. И нужна ему в доме не страсть и душещипательные истерики, а спокойная, надежная женщина, которой можно доверить воспитание детей… Сам-то он не очень детей любил и даже в какой-то степени, можно сказать, боялся…

Особенно — после визита успешно беременной в третий раз кузины, чьи мелкие малышки поставили на уши весь дворец. Альдо на этих мартышек в платьицах смотрел с немалым подозрением и трогать отказывался — они были вездесущи как карающий меч Дротюр, видящей мир насквозь богини справедливости и возмездия, и бесконечно заняты восстановлением той самой справедливости. То они обыскивали чужие покои, пытаясь найти улики, то устраивали допросы прямо в коридоре, пока лакей с подносом грязной посуды переминался с ноги на ногу, опасаясь уронить свою тяжелую ношу перед маленькими графинями… Отец их, слыша про эти шалости, только посмеивался — ему, бывшему работнику тайной канцелярии, а ныне — послу, приятно было, что дочери пошли в него что характером, что любовью к правопорядку.

Альдо, думая об этом, надеялся, что его собственные дети возьмут от него как можно меньше: вытаскивать их за ухо из-под очередной юбки, чтобы прочитать лекцию о том, как правильно скрывать своих любовников, ему не очень хотелось… Что поделать, он раньше был горяч и руководствовался больше мимолетными желаниями, чем их последствиями в перспективе.

А даже жаль, что вытаскивали…

Был бы сейчас женат на какой-нибудь миленькой виконтессе и горя бы не знал. А эльфийка подождала бы сына Милу, который был бы воспитан соответствующим правильным образом. Для нее-то двадцать-тридцать лет — это так, пыль под ногами.

А сейчас приходится думать, сомневаться… Получится ли с женой договориться о свободном браке, не получится… Не сочтет ли и вовсе за оскорбление, если ей подобное предложить… Эльфы ведь местами пришиблены своей эксклюзивностью, вдруг и эта племянница тире удочеренная принцесса мнит себя главной красавицей и умницей в мире, и услышав, что она ему не свет в окошке, оскорбится и войну объявит? Было бы весьма неловко так проколоться.

Но и скрывать любовниц…

Эльфийские шпионы, глядишь, не зря свой хлеб едят, кто-то да выплывет — он же не матушка, которая двадцать лет со своим врачом душа в душу, ему нужен накал страстей, которые со временем тухнут, смена впечатлений… А среди этой смены может попасться какая-нибудь особенно неблагонадежная дама, которая сама все новости на серебряном подносе донесет¹. И что тогда? Скандал, истерика, война?

Конечно, глупость это — за супружескую измену войны объявлять… Делай это люди, давно бы все страны самоистребились от ревности, но то — люди. А это — эльфы. И что сорокалетнюю племянницу, считай, совсем юную по меркам эльфов девочку, сватают именно ему, весьма известному своей свободолюбивой репутацией, довольно подозрительно. И это он и без Милу в состоянии сам понять. Получается, то ли Владыка свою приемную дщерь не ценит, то ли спокойно к свободному браку относится, то ли…

То ли хочет использовать это как повод.

И хорошо, если только для шантажа, потому что возможности Альдо, пусть он и принц, весьма и весьма ограничены, много с него не стребуешь. Вот только раньше на этом лишь любовницы его прокалывались, из тех засланных шпионок, что пытаются в постели вытянуть секретные сведения, или жадных дурочек, что хотят пристроить своих родственников ко двору. Секретными сведениями занимались отец с Милу, а придворными — бабушка. Альдо и близко к их обязанностям не подходил, так что давить на него, тем более, давить постельной близостью, которую он мог получить, без преувеличения, по щелчку пальцев… было, так сказать, не особенно умно. Да, ему нравились красивые женщины, да, он любил заниматься любовью, но никогда не привязывался при этом ни к кому конкретному — и если даже милые сестренки-близняшки не стали для него исключением, а ведь других таких в столице да в достойной семье не так уж просто найти, то глупо было предполагать, что всего одна женщина сможет занять его сердце, заставив думать не головой, а…