Самая дорогая

Глава 10. А ну открывай дверь!

Утро было бы прекрасным, если бы не одно но.
— А ну вставай Квазимодо не доделанный, — стаскивая с меня одеяла горланила Вера. — Твой будильник уже раз пять звонил.
— Ещё пять минут, — пробурчал я, не открывая глаз, и укрылся одеялом с головой.
— Ну уж нетушки, — коварно проговорила Вера, от голоса которой у меня мурашки по спине пробежали. 
Чует мое сердечко, что не доброе затеяла моя сестрица. Я приподнялся на локтях и попытался разлепить глаза, но не смог вовремя это сделать. В меня полетала подушка, которая припечатала мою голову к кровати.
— Ты чего? — возмутился я, убирая подушку с лица. — Я же встал. 
— А по мне, так ещё не до конца, — сказала девушка и ударом подушкой со всего размаху по моей голове, сбросила меня с кровати. — Ой, больно? — Эти слова, произнесенной девушкой, показались мне издевательскими, поэтому, я, поднявшись с пола, взял вторую подушку и зарядил ею по Верке.
Та ойкнула и опрокинулась назад.
— Теперь мы с тобой на ровне, — усмехнулся я и вовремя уклонился от очередного Вериного удара подушкой.
Пробесились мы так где-то полчаса и, когда стрелки часов начали доходить до восьми, я спрыгнул с кровати и помчался в одних трусах, не замечая Веркиного хихиканья, в душ. Там я быстро сполоснулся, почистил зубы, расчесался и бегом побежал в комнату, где моментально запрыгнул в джинсы, кое-как управился с пуговицами на рубашке (одна из них даже отлетела). Минут десять искал свои кеды и никак не мог их найти. Я весь дом оббегал, но их все так же нигде не было. Посмотрел в коридоре под тумбочкой. 
— Ты не это ищешь?
Я встал с пола и обернулся на голос. Опираясь на дверной косяк, Вера держала в руке мою пропажу. Я счастливый, что они все же нашлись, подбежал к девушке и был готов уже их забрать, но она не отдала их.
— Вер, что за чёрт? — ругнулся я, не понимая, что этим хочет добиться моя сестрёнка.
— По пути мусор выкинешь? 
— Выкину-выкину, только кеды верни, — согласился я и вновь потянулся за кедами.
Девушка тут же их отдала. И не успел я завязать шнурки, как перед самым моим носом Верка поставила мусорный мешок. И не один, а целых три.
— А че так много мусора? — удивился я.
— А это с вечеринки твоей осталось, — пояснила девушка.
— А че, Стас не мог выкинуть? 
— Я это специально для тебя оставила, — коварно улыбнулась Вера и скрылась за кухонной дверью.
Я тяжело вздохнул. Взял пакеты и вышел из квартиры. Мусорные баки стояли в метрах ста от нашей многоэтажки. Забросил туда свою ношу и направился в колледж.
По пути встретил Стаса.
— О, а ты че не в колледже? — поинтересовался я.
— Какой нафиг колледж? Сегодня ведь воскресенье.
До меня эта информация доходила очень долго. А когда дошла, то перед моим лицом возникли коварные глаза Верки. Так вот как значит она мне отомстила.
— М-да, я лопух. — Почесал затылок и повернул назад.
Дошёл до квартиры я очень быстро, так как собирался дождь и мне бы не хотелось промокнуть.
Стоя около двери собственной квартиры, я думал: а стоит ли входить? Не исключено, что Вера может поджидать меня по ту сторону. И наверняка со скалкой или сковородой, а может и того хуже.
Мама мне в прошлом году целый набор ножей подарила. Я ими ещё даже не пользовался. И мне бы не хотелось испытать их качество на себе. Как-то жить очень сильно охото и радовать, а с десятью ножами в груди (и не факт, что именно в грудь Верка их будет кидать) не порадуешься.
Вот я и думаю, может переждать дождь у кого-нибудь в гостях? А это мысль.
Позвонил в дверь, которая стояла по соседству. Открыла мне девочка лет пяти. Светой, кажется, зовут.
— Тебе че надо? — скрестила руки на груди и насупила носик.
— Да так, в гости решил зайти, — оправдался я. — Бабушка твоя дома? — поинтересовался я, вглядываясь в квартиру бабы Сони.
— Проходи, — сказала девочка и пустила меня внутрь.

— Напомните, чтобы я больше не ходил в гости к стареньким бабушкам и их внучкам, — проныл я, стоя снова около двери своей квартиры.
Живот болел. Слишком много пирожков съел. Также ещё чай с пирогом с капустой попил. Теперь точно до обеда дотерплю. Спасибо бабе Соне, теперь я точно с голода не помру. Не могу того же сказать и ее внучке. 
Предложила мне Светка поиграть с ней чу-чуть. Играли в ресторан. Света была поваром и официантом в одном лице, я же посетителем. И скажу я вам честно, опасная это роль, играть в посетителя ресторана, в котором главной является девочка пяти лет.
Наелся я пластилина и серпантина на всю оставшуюся жизнь. 
Я пытался сделать вид, что ем, но Света так пристально на меня смотрела, что я сам против своей воли начал класть себе в рот пластилиновые кексы.
Либо я с катушек с летел, либо так пластилин на меня повлиял, но со мной начали разговаривать плюшевые зайцы и медведи. Вот тогда-то я дёру из этой квартиры и дал.
Наги моей там больше не будет. 
Решился и позвонил в дверной звонок, надеясь, что Верка откроет и ещё больше надеялся, что в руках у нее не окажется ничего опасного для жизни.
Дверь открыли быстро. И я такой: расправив руки, натянув улыбку на лицо и со всей радостью, которая только была у меня (а она кстати была, ибо в руках Вера ничего не держала) проговорил:
— Не ждала меня, краса ненаглядная? А вот он…
Дверь захлопнулась перед самым моим носом.
— ….я, — тихо закончил фразу. — Да чёрт бы тебя побрал, коза ты мелкая. А ну открывай дверь!
В ответ лишь тишина. Вот так значит. Ну сома напросилась.
Выбежал во двор, забрался по пожарной лестнице и ступил на собственный балкон. Благо, дверь была открыта и я спокойно зашёл в свою комнату. Почти спокойно.
На что-то наступил. Это что-то меня треснуло по лбу и я врубился.
— Ну ты как, живой? — услышал я сквозь затуманенное сознание голос Веры.
— Что это меня так огрело? — поинтересовался я, дотрагиваясь до лба и нащупывая там приличного размера шишку.
— Извини, — виновато пробубнил Вера и опустила голову. — Я знала, что ты не успокоишься и полезешь через окно, поэтому сбегала в гараж — кстати, в этот раз ключи ты оставил дома — и принесла оттуда грабли.
Я обернулся и увидел и впрямь, стоящий подле моей кровати, садовый инструмент.
— За что? — проныыл я и посмотрел на девушку.
— Ну, я говорила, что характер у меня не сахар и я злопамятна к том уже. Так что держись, братец.