Самая могущественная сила

Глава 4

От сложного выбора меня избавляют гостеприимно расставленные прямо на улице столики ресторана «Под крылом виверна». Алан занимает крайний, подзывает официантку и, не раскрывая меню, заказывает: «Мясного, горячего и побольше». Вспоминаю папу и улыбаюсь. Сама я ограничиваюсь чашкой грофа и пирожным, жалея о трубочках со сливками, что вчера так и не забрала у господина Шлауса.

Алан не соврал: две огромные отбивные с гарниром он уминает за минуты с отменным аппетитом здорового молодого мужчины. Вместо грофа он просит сок.

— С детства не люблю эту бурду, — косится Алан на мою кружку. — Густой, горький, вяжущий… Привкус во рту потом ничем не перебить!

— В этом и заключается смысл, — смакую обжигающе горячий напиток маленькими глоточками.

— Охотно верю… Итак, Ани, прежде чем мы продолжим расследование, я хотел бы прояснить кое-что относительно природной магии.

— Например, почему магов-природников пять человек на весь Кериз?

— В том числе… Скажите, до раскрытия секретной информации мне требуется брать с вас обязательную клятву? Что вы не поделитесь услышанным с семьёй, друзьями, коллегами?

— Я сотрудник УМКи, соответственно, уже клялась не разглашать служебные тайны, — я обиженно поджимаю губы. — Но если вы настаиваете…

— Не настаиваю. Мне достаточно вашего слова.

Алан долго смотрит на стакан с соком, словно набирается мужества.

— Ани, вы не представляете, каким могуществом обладаете. Растить цветочки — это же одна сотая возможностей природника. Такие, как вы, с лёгкостью перекраивают мир под себя… Вы никогда не задумывались, почему в мире так мало животных? Откуда появились твари? Отчего сам Кериз представляет собой плоский материк с удивительно упорядоченным ландшафтом? От узкой полоски льдов на юге до снегов на краю севера, от ленточки песков востока до вкраплений топей запада — плодородные равнины, равномерно прорезанные реками, без значительного перепада высот, без каких-либо существенных неровностей рельефа?

— Наш мир создан искусственно? — выдыхаю я.

— Он преобразован магами — такими, как вы, Ани. Перестроен в угоду человеку. В нём уцелела, дай Всевышний, тысячная доля изначальных видов, да и те не остались прежними. Животные не умеют так приспосабливаться к изменившейся среде, как люди, а возникшие в результате экспериментов твари, напротив, оказались весьма живучими. Те же виверны — их создатель вдохновлялся древними легендами, а получились огромные, всеядные, дышащие пламенем крылатые звери с непробиваемой бронёй, не нуждающиеся в партнёрах для спаривания, с которыми веками борются и которых никак не могут извести. Нэкры когда-то были обыкновенными домашними питомцами, без клыков, перегрызающих сталь. Но звери — полбеды… Кто такие, по-вашему, снежные угры?

Я вспоминаю изображения и ёжусь. Карикатурное подобие человека, волосатое, мощное, с ядовитыми зубами, способное выживать при любых морозах, невероятно хитрое, опасное, агрессивное, хищное, разумное…

— Это была попытка вывести человека, нечувствительного к холоду. Боюсь и предполагать, зачем и для какой цели создавали дэргов с их способностями жить под землёй, рыть ходы в твёрдых породах и видеть в кромешной темноте. Нынешнему Совету Магов тоже известно далеко не всё. Но одно мы знаем точно: семь тысяч лет назад в Керизе вспыхнула война, результатом которой стало полное уничтожение носителей природной магии. Всех, включая младенцев. Так велик был страх перед теми, кто умел воздействовать на любые живые организмы, перекраивать тела, превращать в чудовищ, причём зачастую на значительных расстояниях.

В ужасе смотрю на свои руки. «Садовница»… Теперь я понимаю, почему нет ни учебников по природной магии, ни каких-либо подробных описаний заклинаний, ни отдельной классификации.

Мы — маги вне уровней.

— Часть заклинаний природников была переделана под бытовые нужды — то же заклинание Порядка. В исполнении магов иных направлений они безобидны. За долгие годы Кериз забыл об ужасном прошлом. Тварей оттеснили во льды, пески и топи, мир успокоился, объединился, люди перестали воевать. Но, видимо, есть в природной магии нечто настолько могущественное, что она возродилась сама. Шестьсот лет назад в семье двух стихийных магов родился Áбер Вэйн. Его долгое время принимали за слабого стихийника, соответственно, и учили стихийной магии, но в один прекрасный момент господин Вэйн обнаружил, что он влияет на растения и животных.

Алан замолкает, допивая сок. На меня он не смотрит, и я догадываюсь почему.

— Перед Советом Магов встала огромная проблема. С одной стороны — призрак кошмарного прошлого. С другой — изменившийся мир, прогресс, иное отношение к человеческой жизни, уважение к законам. Убить кого-то только потому, что он может представлять угрозу, стало немыслимым. За Вэйном внимательно наблюдали, и свои пятьсот девяносто три года он прожил достойным человеком. Следующей родилась госпожа Суэз, затем ваша мать, после у них появились дети. Природная магия вернулась, Ани, и теперь от нас с вами зависит, что будет дальше. Признают ли её снова враждебной людям, или Кериз научится с ней ладить.

— И убийца-природник опасен ещё и тем, что по его поступкам станут судить о нас? — нахожу в себе мужество задать вопрос, определяющий, без сомнения, судьбу всех природных магов.

— Его нужно поймать быстро и тихо, — подтверждает мои опасения Алан. — И так же тихо без лишнего шума осудить, не заостряя внимания на его способностях. В современном мире преступник — это тот, кто нарушил закон, независимо от вида магии. Однако я боюсь, что если именно сейчас откроется правда о возможностях «садовников», то Совет Магов столкнётся с большой проблемой. Обнародуй мы подлинные сведения о природниках раньше, этого бы не произошло! Я много раз говорил это Совету, но для них я всего лишь мальчишка, и моё мнение ничего не решает!