Самба на острове невезения

Глава 7

Прямо над нами ходко вертелись лопасти, создающие беспрестанный, но не раздражающий монотонный шум. Вертолет то и дело раскачивало, почему-то, глядя на него снаружи, казалось, что такая большая машина не умеет резко вилять в сторону, однако это было оптическим обманом. Несмотря на то, что вертолет шел неровно, внутри железной птицы создавалась атмосфера защищенности, полет приятно укачивал, а при затейливых виражах в животе щекотало, как бывает, когда быстро спускаешься на лифте, или как было совсем недавно при посадке на самолете.

Весь полет на меня то и дело посматривали пассажиры. Да, наверняка в стольких одежках я выглядела как беременная капуста, но не могла же я отказать себе в радости менять ежедневно туалет, как и подобает нормальной женщине!

Надо же, и косметики не будет, и дезодоранта, и шампуня для волос, и никаких иных радостей жизни. Какая же это будет жизнь? Прав Бориска, не нужно сражаться до конца, просто как можно скорее выясню, кто замешан в истории с вероятным будущим взрывом, и все, можно восвояси. Лишь бы меня до этого момента не убрали!

Ладно, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, лучше буду разглядывать спутников. Вообще, я была уверена, что всю воздушную прогулку стану любоваться видом из окна и хоть с такого расстояния погляжу на другие страны, однако не сбылось: в иллюминатор ни фени не было видно, по неясной причине он начинался выше уровня глаз, как на самолете, так и здесь, так что наблюдать приходилось лишь небо и широкие пушистые облака.

Итак, с кого начать? Ну, Аньку я вроде уже описала. Как раз сейчас она поправляет свои недлинные светло-русые с совсем белыми мелированными прядями волосы, которые, насколько мне известно, кучерявились вовсе не по природе (как мои, например), а ввиду сделанной химии. В результате проведенной экзекуции они смотрелись ломкими и тусклыми, а концы ужасно секлись. Лицо ее производило бы приятное впечатление, если бы не нос с греческой горбинкой. Впрочем, это я все от злости говорю, не слушайте меня, все знакомые считают ее первой красавицей. Ну, после меня, конечно! Но, как вы уже догадались, сама она мою красоту ставит намного после собственной, короче, Гриша это уже рассказывал, и, конечно, все это не дает мне право считать ее способной на дикое злодеяние и душегубство, да еще и с театральным размахом.

Рядом с ней восседала Бордовая и что-то болтала, Анька ей отвечала, мило улыбаясь, похоже, эти двое нашли друг друга. Ну, туда им и дорога. По левую руку от этой тетки сидел опять же мужик с волосами до плеч, а на самом оголенном плече, вернее, на предплечье была небольшая татуировка в виде мяча. Футболист? Может быть. Во всяком случае, изображенный мяч явно принадлежал к разряду футбольных. Кстати, насчет татушек. У одной из участниц – молодой девушки с убранными в пучок мышиного цвета волосами – все руки, насколько они показывались из-под рукава «три четверти», включая ладони, были испещрены какими-то черными мелкими символами, похожими на буквы какого-нибудь неизвестного мне алфавита, идущими четкими строчками одна под другой. «Руны», – вспомнилось мне название этого художества.  

Дальше сидел парень, длинный и дохлый, как скелет, по которому вполне можно было изучать анатомию, тот самый, что ругал меня перед посадкой за мобильный. «Скелет, Макаронинка, Тростинка, Стропило, Бацилла…» – один за другим приходили мне на ум кликухи. Люблю я давать людям прозвища, хоть убей.

Да, кстати, со мной-то рядом вообще очень интересный кадр оказался! Невысокий, казалось бы, мужчина, но по повадкам – явная баба! Я таких только по телику видела раньше, они обычно ведут передачи, ну там «Женские штучки», «Стиль и красота», «Большая уборка» или что-то такое. Волосы у него были высвечены до светло-русого оттенка и напомажены фирменным дорогущим лосьоном, но это отнюдь не мешало им стоять не просто дыбом, а как-то в раскорячку. Не знаю, можно ли про прическу сказать «в раскорячку», но если можно, то это попадание в точку. Наверно, это нынче писк сезона. Ногти у него были накрашены, тьфу-тьфу, не черным лаком, а какими-то блестками. Глаза были густо подведены, на сей раз именно черным. Добавьте к описанию полупрозрачный блеск для губ и явно солярийный загар лица – и вот вам полное описание данного участника.

Тот, почуяв мой взгляд, повернулся лицом и спросил пискляво:

– Ой, это ведь новая коллекция от…? – назвал он французский бренд. – Я угадал?

– Так точно, – зачем-то по-военному ответила я. Вроде как получалось, что он женственный мужчина, значит, мне надо быть мужественной женщиной, чтобы мы дополняли друг друга! Шучу. Но типу мой ответ пришелся по душе. Он стал что-то рассусоливать про то, что даже такая устойчивая косметика все равно на жаре и в соленой воде со временем смоется, а вот он сделал себе татуаж (ага, оказывается, это не подводка), так что ему теперь ничего не страшно, он останется красивым, несмотря ни на что.

Устав от типчика, я глянула дальше. Рядом с ним оказался старичок, возле которого я сидела в аэропорту. Седенький, спокойный, с добродушной улыбкой, он мне сразу понравился. Путешествует один да в таком возрасте, молодец!

Незамеченными мною до сей минуты остались только двое мужчин, один постарше, лет пятидесяти, подтянутый, сидел очень ровно, словно ему кто-то кол вбил в спину. «Военный», – сразу определила я. Второй попроще, из рабочих, с мозолистыми руками, лет сорока, но с уже наметившимся «пивным» пузиком.