Самба на острове невезения

Остров, день 1-й

Жара была такой невыносимой, что люди тут же стали стаскивать с себя сапоги, ботинки, туфли – кто в чем был обут. Я также сбросила  высокие осенние сапожки, помимо них еще и чулки и всю одежду, кроме майки и шорт. Шмотки бережно сложила одной стопкой на песок, и уж после всего огляделась вокруг.

Ба! Ну и красотища! Неописуемая.

Вертолет смог сесть прямо на пляж, который был весьма велик и представлял собой серо-желтый песок, по поверхности которого еще ни разу не ступала нога человека. По крайней мере, создавалось такое впечатление, то есть ни фантиков, банок и прочего мусора, ни деревяшек и коряг, ни хижин, ни лодок. Чистейший первозданный песочек! Вау!

О берег плещутся волны… Ш-ш… Ш-ш…

Шум их раздавался гораздо громче, чем у нас на Черном море. Впрочем, так могло показаться из-за тишины, которой на курорте никогда не случается. А здесь она была… И не только я, все ею наслаждались. Все молчали и слушали тишину необитаемого острова.

Я подняла глаза. Всюду, насколько хватало взора, над головой распростерлось пронзительно-синее небо, в центре которого пылало ослепляющее огромное золотистое солнце. Ах, остров…

Неужели они правда нашли необитаемый остров и оставили его специально для съемок? Но это… невозможно! А вдруг здесь какие-нибудь звери или бактерии, или, не знаю, ядовитые растения! В то же время… как это чудесно, что остров и впрямь необитаем! Это все будет взаправду, настоящее reality-шоу!

Задумчиво почесав затылок прямо через ткань желтого берета, ведущий сказал:

– Интересно, какие же бабки создатели вгрохали в то, чтобы очистить эту часть острова от хлама, выгнать местную шелупонь, ликвидировать их дома, насажать побольше пальм, придать облик необжитости! Поистине колоссальный размах!

– Вы хотите сказать, что на этом острове живут? – удивилась Анька, наверняка думавшая доселе в том же направлении, что и я.

– А как же! – хлопнул глазами береточный. И как ему не жарко в костюме и головном уборе? – Но не волнуйтесь, на вашу территорию никто не ступит, так как она отделена высоким двойным забором.

Я отвернулась от океана и поглядела вдаль. За пляжем начинались подлинные джунгли. От столь многочисленных, но непременно ярких оттенков зеленого заслезись глаза. Тут и пальмы, и кипарисы, и весьма похожие на наши дубы деревья, только гораздо выше. Плоды, по крайней мере те, что попали в поле зрения, так как были с краю, также имели ярко-зеленый, но светлый, оттенок. Интересно, что из этого великолепия настоящее, а что подделка? Надеюсь, что первого все же больше, чем второго!

Я повернула голову вправо от джунглей: над морем возвышался утес, дальше виднелся лес, а за ним – горы, причем, чем отдаленнее от берега, тем выше и неприступнее они казались. Самая дальняя гора, как мерещилось мне в тот момент, вообще упиралась прямо в облака, теряя где-то там, в высоком небе, свою верхушку. Это что, Эверест? Да нет, мы ж не в Гималаях. Просто, очевидно, над островом облака парят намного ниже, чем на материке, вот и весь фокус. И вообще, их на самом деле мало, и скучковались они над той частью острова, где имелись горы. Над пляжем же небо было чистым.

Успокоившись от дивной красоты, я велела себе сосредоточиться на участниках и ведущем, который на данный момент о чем-то увлеченно рассказывал – широкие двухцветные рукава так и порхали вверх-вниз.

– Сегодня мы будем снимать первую часть первой серии, которая выйдет в эфир через пять дней, то есть когда ваше количество уменьшится ровно на одного человека. Здесь, напротив хижины, которую вы построите, и в нескольких местах в джунглях, куда вы будете ходить за пропитанием, вечером по завершении съемок мы повесим камеры наблюдения. В определенные часы будет идти прямое включение, сигнал сразу передается в Останкино, оттуда начнет транслироваться по телевизорам всех россиян на самом популярном телеканале!

В голове молниеносно пронеслись следующие мысли: вот эти самые часы прямого включения и станут временем повышенной опасности. Если Шутник взаправду решил сделать свой «бум», то только в эти часы. Иначе смысла нет – неудачную попытку вырежут и до эфира это не дойдет, а удачную – увы всем тем, кто будет поблизости, – подавно, при этом закрыв проект. Значит, он нацелится именно на прямой эфир.

– А в какое время включатся камеры? – спросила я быстро. Странно, в ту минуту, планируя алгоритм действий, я совершенно не думала о том, какая мне грозит опасность. То есть о взрыве я мыслила, как о чем-то абстрактном, меня напрямую не касающемся. Это как в бухгалтерии: ты печатаешь платежные поручения на громадную сумму, и рука у тебя не дрожит, потому что денег перед глазами нет, и все воспринимается ненатурально, как игра. А вот кассирам куда страшнее, даже меньшие суммы перед глазами вызывают душевный трепет: а вдруг ошибусь? Это же деньги!

Вот и я первые дни конкурса относилась к заданию как к игре, а не к чему-то опасному для жизни.

– Дважды в день, – охотно откликнулся Попугай в берете, – утром с десяти до одиннадцати и днем с четырех до пяти. Вечером нет смысла, темно, зрители не разберутся, кто из вас кто. И потом… – он многозначительно ухмыльнулся, – это же не порнофильм, дети будут смотреть!