Самба на острове невезения

Остров, день 2-й

Дождь полил под утро. Было часов пять или шесть, потому что рассвет только зиждился лиловато-розовыми лучами на сером небе. Тут же все потемнело и словно кто-то перевернул ведро нам на головы. Одним моментом все вскочили, заметались, натыкаясь друг на друга, и удивленно визжали: не могли понять, где мы находимся. Один Олег Владимирович сидел на мокром песке, храня философское молчание. Я тоже быстро поняла, что бегать и вопить горностаем глупо, и нашла мудрое решение: просто забралась в дом. Правда, под таким напором половина лопухов свалилась либо свернулась набок, но все-таки было комфортнее.

Скелетообразный спал. Но по крайней мере не храпел.

Так же внезапно, как начался, ливень прекратился.

Я вышла и вместе со всеми обратила взор в сумрачное небо, сию секунду меняющееся на бледно-лазоревое, пронзенное сотней солнечных лучей: наступило утро. Температура воздуха росла не по часам, а по минутам. По лицу и шее заструился пот, и я вынуждена была заплести косу, правда, подвязать ее все равно было нечем.

Все десять соплеменников, включая проснувшегося Скелета, долго и эмоционально обсуждали превратности климата, в котором очутились, и возможные способы борьбы. Как это часто бывает, никаких конкретных полезных решений высказано не было, просто некоторым безумно хотелось почесать языком. Наконец, уставший от болтовни Олег Владимирович на очередной вопрос «Как же быть?» озвучил дельное предложение найти что-нибудь, пригодное в пищу. Мы быстро разбились на две группки и отправились на поиски провизии. Моя бригада состояла из задыхающегося на жаре Сан Саныча, Марика, напялившего таки мою майку в пару к своим оригинальным плавкам, Виктора, меня и самого предводителя стаи – Олега Владимировича, нареченного Маврикием Кутузовым за выдающиеся полководческие качества. Остальные пятеро возглавились Бордовой (неофициально, конечно, а лишь по моему впечатлению, впрочем, она была старше их всех, так что это вполне реально), которую в жизни звали Любовью Поликарповной, но сама она просила именовать ее просто Любой. Кстати говоря, Анька тут же вняла просьбе и теперь с совершенно нескрываемым счастьем и восторженным раболепием каждые две минуты кликала ту Любочкой. Ввиду солидной разницы в возрасте это выглядело весьма глупо и даже несколько противно.

Итак, достигнув зарослей, мы пошли направо, они – налево.

– Банановая пальма явно пересажена сюда из другого места, – ткнул Виктор в землю, когда мы прошли уже энное расстояние в абсолютной тишине, разбавляемой разве что тоненьким чириканьем птичек, которых никому пока не удалось узреть. Честно говоря, как раз в ту секунду я думала о том, а не магнитофонную ли запись нам поставили? Я понимаю, живность боится, и все же невозможно не засечь даже малейшего движения быстрых крылышек этих хрупких созданий. Да и по цвету они вряд ли сливались с окружающей средой, сплошь состоящей из сотен оттенков зеленого, от блеклого коричневатого до красочного «светофора», от которого хотелось зажмуриться, от нежно-салатового до насыщенного темно-зеленого. Что-то пестрое, не вливающееся в «зеленые» рамки, непременно бросилось бы в глаза. Так где же эти громко чирикающие птицы? Загадка острова.

Я посмотрела, куда указывал мужчина, и не увидела ничего примечательного или подозрительного, кроме растения с длинными ярко-зелеными листьями, однако предводитель заинтересовался, притормозил возле пальмы, наклонился, присматриваясь.

– Да. Тут, похоже, много чего пересадили. – И буркнул недовольно: – Декораторы, мать их.

Влез Сан Саныч:

– Где же мы должны собирать еду? Если тут все декоративное?

– Они должны были это предусмотреть, – пожала я плечами, ничуть не волнуясь. Если б нас хотели просто-напросто заморить голодом, выбрали бы что-нибудь полегче, чем покупка части острова и сложная его подготовка под параметры шоу.

Виктор продолжал пожирать низкорослую пальму глазами. Это даже не было пальмой в том понятии, к которому я привыкла. Просто крупные листья красивой, необычной, продолговатой формы и яркого оттенка на длинных стеблях, начинающихся от торчащей прямо из земли палки. Как он сказал, банановая? Не знаю, никогда не видела, как они растут, эти бананы. Возможно, так оно и есть. А может, она просто очень молодая, оттого так выглядит.

Марик тоже решил подключиться к дискуссии:

– Не все же пальмы тут из горшков понатыканы, в самом деле! Должны быть натуральные, природные. Ну обойдемся как-нибудь без бананов, раз эти деревья посадили здесь для красоты, зато кокосов вокруг полным полно, вон вчера меня одним едва не сшибло! Так они любят падать!

Я хмыкнула. Оказывается, покушались кровожадные кокосы не только на меня.

– А чем ты их открывать будешь, дурья твоя башка? – попенял ему на недальновидность дед Саныч, постучав себя кончиком пальца по виску, мол, думать надо, прежде чем сказать.

– Не знаю, – протянул тот и скуксился.

Воцарилась недолгая пауза, в течение которой мы стояли, хмуро озираясь по сторонам, и которую нарушил Олег Владимирович:

– Предположим, открывать есть чем… – прошептал он в задумчивости и далее испытующе уставился на нас, пронизывая острым взглядом каждого, дескать, можно вам доверить тайну или нет.

Мне бы помолчать, но я этого катастрофически не умею.

– Хотя бы зажигалкой?