Самхейн. Восхождение.

Пятая часть.

Глава десятая. Сапфир Смерти.

Покинув оказавшийся таким негостеприимным Дивный Лес, Самхейн оказался в необъятных степях Джерры. И надо сказать, он не сильно огорчился, очутившись в этой совершенно незнакомой ему стране, поскольку вполне справедливо полагал, что здесь вряд ли окажется хуже, чем там, откуда он сумел выбраться.

Взвесив все за и против, оборотень решил не возвращаться в то место, где он оставил Оргела. Отлично зная твёрдый, но слишком уж прямолинейный характер сарта он понимал, что тот вне всяких сомнений последует за ним в Дивный Лес, а вызволить его оттуда у сына Херреи, как не прискорбно это осознавать, не хватит ни сил, ни возможностей.

Так что остаётся только один выход. Найти все эти чёртовы камни, а уже потом, как говориться в силах тяжких явится в Дивный Лес, и выжечь там всё к чертям собачьим. Идею о том, чтобы выкупить жизнь друзей ценой Изумруда Жизни Самхейн отверг сразу как не стоящую внимания. Ведь и дураку ясно, что как только он явится с этим предложением к древним расам, Камень тут же отберут, а его самого уничтожат, не утруждая себя ни вопросами, ни сомнениями, поскольку он сумел изрядно насолить как эльфам, так и дриадам. Просить помощи у иссайшинцев тоже бесполезно. Во-первых, не помогут, а во-вторых, даже если бы и захотели помочь, всё равно не осилят магию проклятого леса. Так что придётся действовать самому.

Снова прикинув весь расклад, оборотень решил направить свои стопы в пустыню Сали где, по словам Го, находился Сапфир Смерти, так как она была ближе всего к тому месту, где он сейчас находился. По землям Джерры Самхейн шёл с тяжёлым сердцем. Уже во второй раз по его вине пострадали его близкие.

Ведь как ни крути, не отлучись он тогда на этот проклятый турнир, его мать, Ворв, да, наверное, и Фарл тоже были бы живы. И вот теперь опять. Переоценил свои силы, полез на рожон, ну и получил, как говорится то, что заслужил. Ну да ничего. Ещё не вечер. Мы ещё повоюем. Главное найти Камни, а там уж он заставит и остроухих и ублюдочных сородичей Лотоса горько пожалеть о том, что они сделали с ним и его друзьями. Обуреваемый примерно такими мыслями оборотень продолжал путь.

* * *

Когда на горизонте необъятной степи показалось облако пыли, Самхейн даже обрадовался. Уже третий день он брёл по территории Джерры и если бы не его способности оборотня-герона, он давно бы уже погиб от недостатка пищи и воды. Хотя, как считал сам сын Херреи, ещё быстрее он погиб бы от банальной скуки, так что предстоящая схватка (благо с джеррийцами он уже успел познакомиться, чтобы питать на их счёт какие-либо иллюзии) его только радовала.

Как показало дальнейшее развитие событий, оборотень попал в самую точку. Отряд примерно из двух десятков степняков с длинными чубами и голыми торсами, не утруждая себя расспросами, а что это этот чужак делает на их землях, ринулись в атаку.

Самхейн не теряя более ни секунды, принял звериный облик. Эффект не заставил себя ждать. Примерно половина лошадей (все джеррийцы были на конях) с диким ржанием сбросила своих седоков (двое из степняков при этом сломали себе шеи, а один - ногу), невзирая на их отчаянное желание удержаться в седле, так как пешими джеррийцы сражаться не привыкли, и бросилась наутёк. Остальные сумели обуздать своих коней и с дикими криками ринулись на сына Херреи.

Все степняки сражались длинными кривыми саблями, настолько гибкими, что напоминали плети, но как показала практика, это оружие оказалось не слишком эффективным против семисоткилограммового зверя, который к тому же двигался намного быстрее человека.

Раны, нанесённые этим оружием, лишь ещё больше разозлили Самхейна и без того разъярённого своим позорным как он сам считал поражением в Дивном Лесу, потому потеряв примерно половину своих, (Самхейн, не мудрствуя лукаво, тупо поотрывал им головы), джеррийцы попытались использовать свои короткие, но очень сильные луки.

Однако и это им не помогло. В итоге все они остались лежать истерзанными трупами, у многих из которых не хватало конечностей, на высушенной нещадным солнцем земле Джерры (бегства с поля боя гордые сыны степей не признавали), а Самхейн прежде с дикой злобой переломав луки, через которые в него вонзилось аж шесть стрел, продолжал путь уже не пешком, а верхом на прекрасном джеррийском скакуне, который в Мэртисе потянул бы, наверное, на добрую сотню золотых монет.

* * *

Границу Джерры и Сархалиона он пересёк на пятый день своего путешествия. В фарту, единственный город находящийся поблизости от него, Самхейн заезжать не стал, поскольку, во-первых, не знал местного языка, а во-вторых, ему не стоило терять времени даром, поскольку каждая секунда его промедления уменьшала шансы на выживания Лотоса, да, наверное, и Оргела тоже, хотя ещё доподлинно неизвестно, что там на самом произошло с бесстрашным сыном сартского народа.

Конь подох уже практически на самой границе султаната и великой пустыни. Нет, ну а что вы хотели, источников воды на километры в округе нема, с растительностью дело обстояло тоже немногим лучше, так что у Самхейна не было совершенно никакой возможности его спасти.

Однако, подходя к границам Сали, оборотень наткнулся на весьма занятное зрелище. Какой-то смуглокожий воин довольно умело отмахивался кривым сархалионским ятаганом с вороненой сталью от гигантского чудовища похожего своим видом (но отнюдь не размерами) на маленького чёрного скорпиона, в изобилие водившегося на территории султаната.

Тварь же в отличие от него имела тускло-белый окрас и, по всей видимости, довольно прочный хитиновый панцирь, так как её клешни вполне успешно отражали клинок неведомого воина. Самхейн задумчиво прищурился. Яснее ясного, что если он не вмешается, человек этот бой проиграет, вон его конь уже валяется неподалёку с разорванным горлом, но вот стоит ли ему вмешиваться?