Само совершенство

4. Я от бабушки ушел

Мастерская одноклассника Стаса затерялась в переулках Васильевского острова, с крыши мы неоднократно глазели на ночной город, и употребили за время нашего знакомства никак не меньше целого моря разнообразной выпивки.

-Ты смотри-ка, в модели подалась? – как всегда, он замечал только то, что касалось живописи.

Вот и теперь первым делом завидел не меня, а моего рисованного двойника.

-Наследство, - не задумавшись ни на секунду, я приписала красотку к полученному от бабки имуществу, как будто очаровательница тоже была его частью.

Стас вытянул картину из моих скукоженных рук, и внимательно осмотрел добычу.

-«Галантный век»…ну, может, не начало, но… И сохранность отменная, почему я и подумал, что это тебя малевали.

-Ничего себе «малевали», - оскорбилась я совершенно ненатурально, ибо знала: никто не отнесется к нам с красоткой трепетнее, чем он.

-Ладно, - Стас выпустил, наконец, из рук картину, - Надо бы накатить…Со свиданьицем. Шампусику?

- Чего покрепче, - выдохнула я.

Стас смерил мою персону изумленным взглядом. До сей поры при любых обстоятельствах я наотрез отказывалась от напитков крепче ликера.

-Ну, покрепче так покрепче, - спорить со мной он не стал, - Самогончик тройной перегонки на семи травах… А?

-Вот-вот, - мне отчаянно хотелось напиться, и обязательно до кривизны турецкой сабли.

Дальнейшее наплывало волнами, жизнь текла вокруг, будто бы и вовсе не требуя моего участия. Стас вдумчиво возился с картиной, просвечивал ее под какими-то лампами, осторожно ощупывал пальцами поверхность, бормотал что-то об ее сказочной сохранности и абсолютной, в то же время, «натуральности»… И не забывал подливать мне самогону.

-За красоту давай, - предложил он наконец, - Хороша дамочка.

Поднял на меня глаза, и вдруг принялся изучать мое лицо. Даже выпить забыл. Осмотр продолжался так долго, что я насторожилась.

-Высохнет, пей.

Стас дернул головой, махнул рюмку, не моргнув глазом, и выдал:

-Да она и впрямь копия тебя, Полька. Знаешь, что ты дивно хороша?

-Ага, - ехидно подтвердила я, - Само совершенство.

-А ты не смейся, - назидательно произнес мой собеседник, - как это я раньше не замечал? Художнику непростительно.

В этот самый момент я окончательно упустила из рук нить событий. Должно быть, «тройной на семи травах» и впрямь был хорош. Я громко (мне показалось – демонически) захохотала, и неловко ткнула рукой в полотно. В первый момент мне показалось, что рука увязла. «Пить надо меньше», - укоризненно отметил внутренний голос, между тем, как мои пальцы все глубже и глубже проваливалась…ну, в общем-то, в картину.

Измученный возлияниями организм замер от ужаса, однако совсем остановиться не мог. Академическое образование во мне отчаянно бунтовало, тело сопротивлялось, однако факт оставался фактом: мы куда-то перемещались. Медленно и с достоинством, чтобы я могла в полной мере оценить приключившийся со мной, с позволения сказать, пердимонокль.

Я утратила способность соображать, и просто отстраненно наблюдала, как вертятся вокруг меня предметы обстановки, как знакомая до последней пылинки Стасова мастерская утекает (вот именно, утекает) куда-то прочь от меня, как я плыву в сером тумане, и приземляюсь, наконец, на что-то мягкое…

Тут мир потихоньку начал обретать стабильность, и я, совершенно протрезвевшая и оглушенная происходящим, принялась осматриваться. Какой бы ни была обстановка, но я совершенно ей не соответствовала. Обитые гобеленом диван и кресла, резной шкаф темного дерева, камин, - все насквозь несовременное, как будто я угодила в музей или антикварный салон.

Примерно на второй минуте я с ужасом осознала, что мой наряд категорически непригоден к ситуации. Но все же…Я неуверенно ощупала свою персону, и под моими ладонями вместо жесткой шерсти мягко заскользил атлас. Уж не знаю, в какой момент, но вместо свитера и джинсов на мне оказалось платьице с кружевом, и даже нитка жемчуга – не бог весть что, но гораздо лучше того, что было. Волосы как будто сами собой уложились в прическу, доказывая, что внешность тоже вступила со мной в противоборство. Как будто это уже была вообще не я.

Множество освоенных мною историй о «попаданцах» прямо указывало на то, что и меня не миновала сомнительная участь – сменить эпоху. Надо же случиться этакой незадаче: всю сознательную жизнь мечтать о Галантном веке, и вляпаться в него с разбегу, точно в грязную лужу, имея, вдобавок, на хвосте непонятных преследователей. Правда, я очень рассчитывала, что они не сумеют увязаться вслед за мной в прошлое.

-Калоши счастья, - меня преследовало чувство, что означенные калоши намертво приросли к моим ногам. Вместе с погоней – и откуда это чувство, что так просто от меня не отстанут?

Следовало, однако, применяться к обстановке. В слабой надежде, что стала жертвой Стасовой инсталляции, сотворенной внезапно с пьяных глаз, я осторожно высунула нос за дверь.

Увы, за дверью простиралось чужое, до отказа наполненное народом пространство. Мало этого, народ был облачен в соответствующие наряды, и занимался, судя по всему, «культурным проведением досуга». В общем, я угодила некое неведомое благородное собрание. Оставалось аккуратно затеряться в толпе, и постараться как-нибудь пристроить себя к делу.