Само совершенство

9. Секреты мастерства

Давши себе слово держаться потверже, я нарушила его сразу же, как только дело дошло до сборов и наставлений. Над Петербургом густели чернильные августовские сумерки, слабо разбавленные светом масляных фонарей, а мы с дядюшкой сидели в гостиной и пытались составить план действий. Получалось не слишком гладко – в первую очередь оттого, что Алексей Матвеевич сам ни разу не пользовался семейным наследством для путешествий – просто сохранял его в целости. Правда, он был совершенно уверен, что все разрешится само собой:

-Ты, деточка, главное, себя слушай, - твоя натура тебе все, что надобно, подскажет. Ты же Корсакова, слава богу, кровная наследница Ильгом.

-Кто это – Ильгом?

-Ну как же? Корсакова девятая дочь, та, кому он ключ оставил. Мы все ее потомки – прочие-то восемь девиц сгинули без следа. Может, и ладно жизнь прожили, да только мы не знаем, где и как.

Хоть и была дипломированным спецом «по прошлому», слушала я дядюшку, совершенно развесив уши. Все потому, что одно дело – корпеть в архивах, читать пахнущие пылью документы, разглядывать портреты и дагерротипы, и по ним представлять себе прошедшие годы и века. Но совсем другое – оказаться в прошлом собственной персоною, творить историю самостоятельно, быть ее частью и отвечать за все, что с тобой происходит. Непередаваемое, как выяснилось, чувство.

Наставлял меня дядюшка обстоятельно и неторопливо: не упустил ни единой детали, ни самой незаметной тонкости.

-Обрядим тебя этак, знаешь, подобно капустному кочашку. На месте окажешься – сама решишь, что снять, что оставить. Если в жару угодишь – снимай лишнее, припрячь где неподалеку, да место заметь. Будешь возвращаться – заберешь.

Представив себя укутанной в сто одежек, я захихикала.

-Скажите, дядинька, а как туда входят…ну, через эти двери светящиеся.

-Обыкновенно входят – толкнешь, она и откроется. Сколько мне ведомо, во всех мирах выходы в домах сделаны, а уж там, где вовсе древность, в пещерах или на склонах холмов. Так и выходить способнее, и обратную дорогу найти можно без труда.

-А есть ли способ скоро узнать, где я окажусь? От этого же зависит, что делать, как вести себя, и прочее.

-Верно говоришь, голубка, – узнать, куда угодила, надобно поскорее, не то всяких неприятностей наживешь. Способа, правда, никакого нет, - придется каждый раз заново примериваться. Тут еще вот какое дело – не вздумай никому сообщать, ни откуда взялась, ни зачем пришла.

Я активно закивала – ясно, что о путешествиях по мирам каждому встречному-поперечному говорить не стоит. Но вот о цели своих поисков…

-А почему про бусы сказать нельзя? Может, помогли бы, я бы тогда быстрее управилась.

Дядюшка посмотрел на меня, как на дурочку.

-А ежели, к примеру, на злых людей нарвешься, не приведи господь? Или на таких, кому твое наследство тоже покою не дает? Осторожность надобна, так я тебе, Полинька, скажу. Ты уж и сама кой-чего можешь, в обиду себя не дашь, только на твою силу другая может сила найтись, помни.

Мда. Чем дальше, тем яснее становилось, что я впуталась не только в интересное, но и в действительно опасное предприятие. Да и что это за квест – собирать какое-то степное ожерелье? И зачем оно, если с ключом я и так могу путешествовать, где пожелаю?

-Что может Корсаково ожерелье? – это был своевременный вопрос. Если ты ищешь некий предмет, хорошо бы точно узнать, для чего он предназначен.

Дядюшка улыбнулся.

-Коли у тебя ключ один в руках, ты можешь по мирам через коридор пройти. А если все ожерелье, да еще ключом замкнутое, – из любого места в другое перенесешься, если только можешь его представить. Понятно ли?

О да, мне было понятно. Имея Корсаков раритет (или артефакт?), его хозяин мог запросто шастать сквозь Мироздание при одном крошечном условии – надо четко представлять, где желаешь оказаться. Ни дверей, ни коридоров, никаких ограничений: знаешь, куда тебе нужно, стало быть, туда и попадешь. Пока я изумлялась могуществу создавших украшение чародеев, дядюшка продолжил свои наставления.

-Нельзя побыть где-то и вовсе следов не оставить. Но ты постарайся все же, деточка, чтобы там, куда попадешь, как можно меньше с тобой связалось. Чтобы, как назад уйдешь, словно и не было тебя там.

А у меня как раз назрел встречный вопрос.

-Скажите-ка, дядинька, а как там и тут время течет? Одинаково ли, или по-разному?

Мне все же удалось поставить Алексея Матвеевича в тупик, вот уж не чаяла.

-Так и не скажу тебе, Полинька. По-разному, как будто, только не так, чтобы тут миг прошел, а там – сто лет миновало.

Час от часу не легче – придется, значит, еще и насчет времени выяснять на личном опыте, экспериментировать бесчеловечно на себе самой. Я в который раз тяжко вздохнула. Долго бы мне предаваться унынию, но спас визитер – лакей доложил о приходе господина Арбенина.

-Проси, проси, - возрадовался дядюшка, - нам как раз передохнуть пора, верно, Полинька?

Я благоразумно промолчала, надеясь, что на этот раз не покраснела…так, слегка порозовела разве что. Андрей был мрачен, как никогда, даже одет в черное, однако поклонился нам со всем вежеством, и присел на диван. Дядюшка моментально придумал себе неотложное дело и удалился, одарив нас предварительно взглядом старого сводника. В гостиной воцарилась тишина. Я вытерпела всего пару минут тягостного молчания, и уже приготовилась произнести что-нибудь приличествующее случаю, но тут Андрей кашлянул и заговорил:

-Прошу простить меня за непрошеный визит, Полина Дмитриевна. Я никогда не осмелился бы тревожить вас, но…

-Вы ничуть не потревожили меня. Сами знаете, я всегда рада вас видеть, - господи, что опять несет эта безответственная кокетка Аполлинария! – Позвольте предложить вам чаю?