Самое синее небо

Глава 3

Меня цапает животным хватом за ноги проклятое создание, тогда как белый призрак Верити уже скрылся где-то на вершине холма.

Первые секунды, растянувшись на животе, прочесав по траве подбородком, я усиленно вглядываюсь во тьму, туда, где ещё мгновение назад за изгородью скрылась сестра. Страх словно ингибирует действие боли, оставляя лишь ледяное кислотное чувство тревоги за Вети.
Но её и след простыл.

Мы на поле с погоней один на один. Стоило сестрице скрыться, как трепетный ужас пред хлынувшими из рощи тенями растворяется, и меня накрывает неизбежная волна гнева, вынуждая не своим голосом взвыть куда-то на встречу красавице Луне:

- Убери свои грязные лапы!

Но чужие руки, до странности холодные и сильные в противовес моему крику льнут к лопаткам.

Хотя так кажется только в первые мгновения, затем все те же руки преследователя, за последние месяцы успевшие стать невозможно привычными, отнюдь не безопасно вдавливают моё бренное тельце в землю. Я неловко клюю носом траву, прекращая истошный вопль зла.
Кир меня не жалеет. Ему нет дела до того, что чувствуют чужие в его подлунном мире.

- Как мило, чу́дная Магда, что я наконец нашёл вас вне дома, - иной раз на вид невесомый в грациозных движениях, сейчас он кажется неподъемлимым существом, верхом оседая мне на поясницу, продолжая прижимать к чернозему за плечи, - Да ещё и пересекся с твоей сестрой. Радостно видеть её очи даже в темноте, как жаль, дружище Браге, что ты не желаешь нас познакомить!

Из горла вырвался сдавленный хрип, принимать на себя вес воодушевленного галопом в цвете вереска Кира я оказалась ещё более не готова, чем к самому бегу и падению.

Только бы Верити не вернулась. Не видела рыскающих по ухабам теней, не смотрела на завалившую меня в полевую растительность проклятую душонку.

- Досадная неудача для тебя, змееныш, но клянусь, это наша последняя встреча, - шиплю, выгибаясь дугой, пытаясь скинуть оседлавшего спину оппонента.

Грудь терпит крушение дирижабля на населённый пункт. По крайней мере, те же ощущения и предстоящие последствия, если Кира не перегрызет мне глотку этой дивной ночью.

У него из груди вырывается исконно одичалый рык. Я уже почти мечтаю и верю в то, что Вет за праздной скатеркой близ кольца рук заботливого мужа пьёт масло чёрного тмина для здоровья и заверяет маму, что я осталась передохнуть где-нибудь близ качели на заднем дворе.

- Послушай-ка сюда, - пальцами путаясь в моих волосах, он тянет меня за загривок, - Я ведь как щенок денно и нощно сторожу твои шаги. Дружелюбно, чудная, мне не нужны твои детские всхлипы...

- А мне не нужно твоё присутствие. И тем более в нём не нуждается Верити! - я перебиваю, с влажным звуком где-то в гортани глотая воздух, заходясь в режущем кашле. Того не осознавая, мне внезапно удаётся рывком оттолкнуться от земли, и извернуться достаточно быстро для того, чтобы толкнуть Киру в сторону.

Теперь я его вижу. Мрачное бледнолицее видение в свете лунных лучей. Я успеваю лишь перевернуться на спину, когда мужчина вновь фиксирует меня, как амфибию для препарации, упираясь коленом мне в солнечное сплетение, нависая образом пытливого создания, личного кошмара, не спускающего меня с цепи. Смотря на тонкие черты лица снизу вверх, будто и не калечит меня эта скотина сейчас, мне думается, что я не доживу до конца семидневки.

- Ты давала клятвы любви учёбе и плевала на всё то, чему не могла найти объяснения в библиотечном закоулке. При мне боготворила и признавала своим смыслом звезды, словно бы с каждой тебе персонально в черепушку транслируют радиосигнал, хотя кроме их тусклого света в вашем мире ничего не находила. Отрешенная фригидная Магда, для кого, скажи мне, ты искала и что пыталась понять, заучивая выдуманные вами же законы, так и не поддавшегося умишку человека мира?

Когда я на последнем едином духе попыталась вырваться, шею, подобно собачьему "строгачу" для коррекции поведения стиснули пальцы. Кира склонился ниже, внимательно наблюдая за моей возней, продолжив монолог чуть спокойнее:

- И почему, когда я готов дать тебе ответы на каждый твой вопрос, ты объявляешь ретираду? Зачем бежишь, когда я уже провёл тебя в мир, где для того, чтобы понять всё тебя интересующее, нужно лишь наблюдать? - он продолжал говорить без тени улыбки, склонившись ещё ниже, удерживая зрительный контакт, - Может, именно твоя сестра смогла бы подсказать, пока ты бойкотируешь меня? Она мне приятна. Очень жаль, что твоими стараниями...

- Не смей произносить свою ересь дальше, подколодная ты рептилия, - мои глухо звучащий праведный мат глушит шелест. На лицо ссыпаются семена и пыль, по щекам стекает солёная влага. Киру не смущает моё тихое бешенство, на лице я едва чувствую его дыхание, в то время как сам мужчина теперь без прежней пылкости в выражении тёмных глаз отводит взгляд.

Меня всё же берёт мор. Слабость. Кажется, навалившийся на меня Кира коленом и ладонями вот-вот проломит мне грудную клетку, отныне точно став мне неразрывным спутником, увязнув в полости с моим настрадавшимся органокомплексом. Там не будет ни цветов, ни бабочек. По Шору не принято включать в анатомию поэтичную дребедень.

Я замираю. Смирившись, наверное, с любой формой предстоящего, но вот бы больше не было больно, и Верити не вздумала идти на поиски сгинувшей посередь поляны старшей сестры.

- Разве ты в состоянии всегда оберегать семью? - негромко вопрошает Кир, дождавшись того, как я смолкаю, - Другой вопрос, нужно ли им это?

- Что? - переспрашиваю, свободно перехватывая его запястье, будто прежняя борьба была не больше чем шаловливой перепалкой.

Не сразу удаётся определить направление его взора в темноте, но силясь отдышаться, я всё же понимаю куда стоит смотреть. Мужчина послабляет хватку, позволяя мне с усилием запрокинуть голову, максимально выгнувшись под его весом, затем недолго пытаться сфокусировать взгляд.