Самогонное зелье графини из трущоб

Глава 1

— Ещё жива? — Словно сквозь вату слышу голос.

Голова просто раскалывается. Значит, жива. Когда я успела удариться? Ничего не помню. Я ведь просто зашла домой, и…

Холодные пальцы вдруг касаются моей шеи, отчего по телу бегут неприятные мурашки. Я с трудом открываю глаза.

Передо мной какая-то рыжеволосая женщина с завитыми кудряшками и в пышном платье с кринолином. Для свадебного слишком яркое. И не вписывается она в окружающую действительность, потому что за ней старая обшарпанная стена. Странно всё это.

— Как жаль, что я не могу облегчить твои страдания, — делает сочувствующий вид рыжеволосая. — Иначе будут искать убийцу, а нам с моим милым это не надо.

— Что ты там застряла? — слышится грозный голос откуда-то из-за стенки. — Идём!

— Она ещё жива, — кричит женщина, поднимаясь на ноги.

В комнату заходит мужчина. Довольно красивый, широкоплечий, с длинными волосами, чёрными как смоль. Если бы у меня не болела голова, я бы оценила и пригляделась бы к нему получше, но сейчас не до этого.

— Розалия, уходим, — кривит он своё красивое лицо, взглянув на меня. — Скоро зелье подействует.

— А если нет? — Та, кого он назвал Розалией, заламывает руки. — Если она выживет и решит отомстить?

Мужчина коротко смеётся.

— Если она чудом выживет, то о мести крошка Летта и не помыслит. Потому что понимает, кто я и кто она. Никто. И если она захочет жить, то будет тихой и незаметной.

— Я ревную, — капризно говорит Розалия. — Ты назвал её крошкой.

Она вешается на шею мужчине, а он смотрит на меня с ухмылкой. Голова болит ещё сильнее и я закрываю глаза. Какой же бред…

— Не глупи, Рози. Ты намного лучше.

Их голоса удаляются, как и звук их шагов. Наступает долгожданная тишина.

Я всё жду, когда сон закончится, но этого не происходит. Разглядываю деревянный потолок, старый стол, на краю которого торчит исписанная пожелтевшая бумага. Вокруг меня валяются пустые бутылки, пахнет спиртным и кислым.

Мне нужно проснуться и выпить таблетку от головной боли, невозможно же! Хочу перевернуться на другой бок, но тело тут же пронзает острой болью. Это уже ненормально. Может, я в бреду?

Тихо постанываю и замираю, жду, когда боль чуть утихнет, чтобы я снова попыталась двигаться. Надо вспомнить, что же со мной произошло.

— А ты сильная, — раздаётся рядом мелодичный тоненький голосок. Приятный, как звон текущего ручья. — Хочешь, я тебе помогу?

Открываю глаза. И поражаюсь тому, насколько качественный и реалистичный у меня бред.

— Вот и белочка пришла, — произношу я вслух.

Белочка самая натуральная, только за спиной у неё крылья, как у стрекозы. Или феи.

С галлюцинациями разговаривать бессмысленно, поэтому я не отвечаю и снова закрываю глаза. Когда же я проснусь?

Хочу обратно в свою просторную квартиру. Зря я что ли пахала на неё всё это время? Я только-только закончила ремонт и переехала туда, думала, вот сейчас-то я и заживу. Неужели я свалилась из-за переутомления?

— Что молчишь? Мне нужно твоё согласие, — настаивает белка.

— Делай что хочешь, — хрипло говорю я, думая только о том, как хочу проснуться.

— Будем считать, что ты согласна, — вздыхает тот же голосок после краткой паузы тишины. — Ритуальную фразу потом произнесёшь.

Что-то тёплое и мягкое касается моей головы. И боль проходит! Это лучше тех убойных таблеток, что прописал мне врач, когда все остальные лекарства от мигрени перестали помогать. Я приподнимаюсь на локтях и во все глаза смотрю на белку-фею.

— Теперь ты должна дать мне имя, и контракт завершён, — говорит она, мигнув своими глазками-бусинками.

— Контракт? — У меня включается мозг. — На каких условиях?

А я ведь уже согласилась. Ой.

— Ты меня кормишь, я тебе помогаю. Всё просто.

— Нет уж, давай точнее. Чем кормлю, сколько раз в день, как ты мне помогаешь?

Мне кажется, или белочка умудрилась закатить глаза?

— Обычный договор с фамильяром, — фыркает она.

Следующий вопрос так и остается невысказанным, потому что я обращаю внимание на обстановку вокруг. Теперь, когда голова не болит, это совсем не похоже на бред. Как будто меня реально перенесли куда-то в деревню на съемку фантастического фильма. Тут деревянная обшарпанная мебель, глиняная посуда, маленькая металлическая печка с довольно большой трубой, уходящей в потолок. А на полу и на столах стоят какие-то огромные стеклянные сосуды внутри которых клубится пар.

— Мы вообще где?

— Ох, забыла, — белка бьёт лапкой себе по лбу и качает головой. — Погоди.

Она подлетает ко мне, снова касается лапой лба. Но на этот раз у меня перед глазами проносятся картинки, чужие воспоминания.

— Ты согласишься на эту помолвку, — кривит губы полноватый мужчина. — У тебя нет выбора, с твоей магией тебя больше никто не возьмёт. Радуйся, ведь ты оказалась не такой бесполезной.

На глаза наворачиваются слёзы и силуэт мужчины расплывается. Это был… мой отец?

Картинка меняется. Я иду к алтарю, придерживая подол пышного платья. Мне улыбается тот самый темноволосый мужчина…

Мелькают лица, слышатся обвинения, всё смешивается.

— Ты знала! — Кричит на меня в ярости он. — Знала, что твой отец замышляет. Вся ваша семейка…

— Я не… — мой голос дрожит, а горло сжимает спазм. Перед глазами страшная картина, как родителей уводит стража во главе со вторым принцем.

— Бесполезная! — в ноги мне летит кубок с вином, красные брызги пачкают белое платье. — Убирайся!

Болит в груди, постоянно от отчаяния хочется плакать. Есть только одна надежда, только один человек, к которому я могу пойти за помощью…

Но самое последнее воспоминание я помню чётко. Этот длинноволосый пришёл сюда вечером, предложил поговорить, решить всё мирно. Болтал какую-то чушь о том, что он поможет, налил вино. Оно оказалось отравленным! И это и есть причина моей жуткой головной боли. Вот гады!