Самогонное зелье графини из трущоб

Глава 7

Поначалу шло всё вполне неплохо. Я уговорила себя не волноваться и относиться к походу на рынок как к эксперименту. С чего-то нужно начинать, и даже из неудачи можно сделать выводы.

Я собралась, положила бутылочки в корзинку (пока что больше некуда), прикрыла их полотенцем и вышла. На улице было жарко, что я сочла хорошим знаком: на прохладный компот будет спрос. Я попросила Шерри охладить его магией.

Понаблюдав за движением людей на рыночке, я пошла следом за разносчиком пирожков, рассудив, что после еды хочется пить. И даже несколько смелых купили у меня напиток. Я протягивала им корзинку, предлагая взять самим, чтобы не сработала моя магия.

А дальше меня начали преследовать неудачи. Кто-то налетел и толкнул в бок, а я чуть не выронила корзинку. Мужчина, покупатель, а не торговец, купил маленькую баночку и стал громко возмущаться, что это пить невозможно. На моё предложение доказать обратное, отдав любому желающему напиток бесплатно, стал нести нелепые оправдания.

Вот тут я начала подозревать, что кто-то мне целенаправленно мешает. Догадки подтвердились, когда бандитского вида крупный мужчина попросил меня уйти по-хорошему. Я в ответ потребовала отвести меня к их главному, чем поставила в тупик. И в этот момент корзинку украл какой-то малец!

Я зла в первую очередь на себя. За сумкой на поясе теперь я следила бдительно, но вот корзинку не удержала. А ведь это было моё вложение в будущее! И она мне нравилась…

Поэтому я побежала за мальчиком со скоростью, которой сама от себя не ожидала, забыв про бугая с угрозами.

И вот, я тяжело дышу, опираясь на стену. Метров в пяти от меня тот самый мальчишка с моей корзинкой, сидит прямо на тротуаре, оперевшись спиной о забор дома. Кстати, в трущобах, где мой новый дом, тротуара вообще нет, просто земля.

Меня смущает, что далеко мальчик не убежал, не стал продавать или пить мой компот. Он тоже дышит тяжело, хотя по логике должен быть энергичнее, чем я. Ребёнок же. На вид лет семи. Одежда на нём целая, но пыльная. Не похож на беспризорника, хотя много ли я их видела?

— Эй, — я подхожу ближе. — Верни корзинку, а не то прокляну.

Он испуганно округляет глаза. Не знает, верить или нет, но кивает на корзинку:

— Забирайте. Я к ней больше не притронусь.

Но я не тороплюсь, с подозрением оглядываю мальчугана. Быстро согласился, словно она ему и не нужна на самом деле. Щёки у него розоватые, а дыхание так и не успокоилось. Прибавить сюда то, что он далеко не убежал... Неужели, жар?

Сажусь рядом, повторяя его позу, опираясь спиной на забор. Между нами моя корзина.

— Тебе кто-то заплатил, чтобы ты её украл, да? — Спрашиваю, не поворачивая головы.

— А как вы догадались? — испуганно и в то же время с долей восхищения спрашивает он. — Вы и правда ведьма?

— Кто-то очень хочет помешать моему бизнесу, — бормочу я.

Бизнес — это громко сказано, конечно. Так, мелкое предпринимательство. Но я рассчитывала с выручки купить орешков для Шерри.

— Это ваш муж? Безнес этот, — мальчуган шмыгает носом.

— Нет, это моё дело, торговля, — улыбаюсь я и поворачиваюсь к нему. — А ты, как я понимаю, тоже хочешь денег раздобыть? Ты обычно воруешь?

— Нет, вы что. Я выполняю поручения, — он опускает голову. — Ворую только когда совсем туго.

— Тогда выполнишь моё поручение? Скажи, кто тебя нанял.

— Я его не знаю. Увижу — смогу пальцем ткнуть, а так…

Он описывает внешность нанимателя, и в моей голове рисуется образ противного высокого мужчины с родинкой возле носа. Мне это ничего не даёт: не помню такого. Или Виолетта и не знала этого человека, или я не смогла принять все её воспоминания.

— Ладно, — вздыхаю я.

Открываю сумочку, и оттуда высовывается лапка моей умной Шерри. Она протягивает мне медную монетку, а я отдаю мальчугану. Он смотрит на монетку без энтузиазма, видимо, мало предложила.

— Ещё два вопроса, — я достаю ещё две монетки. — Как тебя зовут?

— Тод, госпожа, — переходит он на вежливый тон.

— И второй вопрос. У тебя жар?

— Не знаю, но кости ломит и спать хочется.

— И кто выпустил больного ребёнка на улицу? Тебе не бегать надо, а в постели лежать!

— Я сам ушёл, — поджимает он губы и отводит взгляд.

Мне жаль его, но я давлю это чувство в себе сразу же. Нет, жалеть не надо. Надо помочь, но не слишком доверять этому уличному мальчишке. Может быть, он приврал насчёт того, что ворует только в случае крайней необходимости.

Думаю, варианта два. Если Тоду можно доверять, я его найму. Продавать будет он, а я только давать товар и брать свою долю. У Тода получится получше, чем у меня, уверена.

Второй же вариант — верить ему нельзя, и я найду другого помощника.

Я расспрашиваю мальчишку о жизни, о родителях. Не настаиваю, просто поддерживаю разговор. И по словам Тода, всё в семье было хорошо, пока отец не ввязался в какие-то сомнительные дела. Он стал пропадать, тратить много денег, пить. Мать работала в два раза больше, но потом заболела, и тогда на улицу вышел Тод.

Если всё так, то он ещё не успел втянуться в воровство. Но тот, кто дал Тоду поручение насчёт меня, может иметь цель завербовать его в какую-нибудь шайку. Я узнаю́, что за меня заплатили золотой монетой.

Да… мне не тягаться с этим загадочным нанимателем. Но тогда хотя бы покажу парню, что не всё измеряется деньгами.

— Пойдём со мной. Дам лекарство для твоей мамы.

У паренька глаза загораются надеждой. Я поднимаюсь с уверенным видом, беру корзинку. А сама пока не знаю, где раздобуду обещанное зелье.

Но у меня есть белочка и книга по магии для начинающих, так? Значит, что-нибудь придумаю. А торговать мне сегодня всё равно не дадут.

Узнать бы ещё, это именно Виолетту не хотят тут видеть, или они всех новеньких так отваживают от выгодной торговой точки? Я уверена, что выясню это позже.

Когда приходим к моему дому, Тод явно устаёт. Но зато когда я проверяю его температуру, дотронувшись до лба, понимаю, что всё не так уж и плохо. Только немного повышенная.