Самородок

Глава 1

Полупрозрачная дымка тумана медленно плыла над рекой. Сиреневый рассвет с безбрежным небом обещали тёплый погожий денёк – как нельзя лучше подходящий для того, чтобы отправиться в дальний путь. Среди тишины раннего утра раздавались торопливые и тяжёлые шаги мужских сапог. Это Степан Иванович Завражный вместе с его теперь уже «бывшим» барином – Демьяном Михайловичем Леденцовым – размещали на крепком плоту последние сундуки с поклажей. Семья приказчика Завражного нынче утром навсегда прощалась с домом, бывшим для них родным более двадцати лет.

Пока мужчины носили и складывали на плоту тяжёлые вещи, женщины – Глаша – Степанова жена, и Агния – её бывшая барыня – стояли в сторонке, тихо переговариваясь между собой.

- Жаль, конечно, - шептала Агния, - что Степан Степанович не дожил до этого дня! Вот уж кто был бы вам с мужем подмогой в дороге!

- Ничего, - отозвалась Глаша и с нежностью взглянула на мужа, - я уверена, что мы справимся. Да и Миша, хоть ему только двенадцать, а стремится ни в чём отцу не уступать! – произнеся это, она посмотрела на сына, который пыхтя и отдуваясь тащил к пристани мешок с зерном.

Голос Глафиры дрогнул, и она промокнула красные заплаканные глаза влажным платочком. Слёзы по первенцу, о котором они с мужем никогда не забывали, смешивались сейчас со слезами грусти в связи с отъездом. Никогда она не думала о том, что однажды покинет «Замёрзший плёс». Сызмальства жила она под кровом этого имения, и потому теперь – на сорок первом году жизни – ей было тяжело проститься с этим местом. Но ничего не поделаешь – надо ехать.

Степан прав в том, что как ни были добры Демьян Михайлович и Агния, а всё таки здесь Завражные лишь гости, но не хозяева. А муж Глафиры давно хотел податься на вольные хлеба, мечтал уехать на Восток – в Сибирь или на Урал, чтобы там попытать счастье и найти место, которое они смогли бы назвать своим домом. Четыре месяца тому назад было отменено крепостное право, и Леденцовы отпустили всех своих крестьян. Конечно – часть из них остались, взяв землю в аренду. Но Степан мечтал о широком приволье, которое обещала тогда далёкая и, казавшаяся волшебной, Сибирь и загадочный, слывший богатейшим краем, Урал. До слуха крестьян даже в «Замёрзшем плёсе» доходили рассказы о золотых россыпях, огромных фабриках и заводах, при которых можно было найти место. А Степан, бывший превосходным приказчиком, и воспитавший в имении Леденцовых себе достойную замену, мечтал найти для себя новое место, а для детей – будущие возможности, которых имение их бывших хозяев, конечно, не могло предоставить в полной мере.

Степан мечтал, что Миша пойдёт в ученики при мастерской или лавке и со временем – как знать – может выйдет из него купец. Для старшей дочери Анны, которой сейчас было семнадцать, он желал удачного брака, а в их стороне подходящего жениха было найти не просто. Младшенького – Сашеньку – он хотел бы отдать учиться грамоте в гимназию, пока он ещё маленький (Александру было пять лет). Хотя самому Степану было пятьдесят шесть, он был полон сил и верил, что может начать новую жизнь в новом месте. Именно по этой причине этим ранним летним утром и был к пристани привязан большой плот, сложенный из лучших корабельных сосен, какие нашлись в имении Леденцовых, а всё семейство, включая радушных хозяев, было так взволнованно предстоящей разлукой.

- Жаль, - сказала Глаша, обратившись к Агнии, - что ваши сыновья Роланд и Германн нынче отсутствуют дома. Как хотелось бы мне их в последний раз поцеловать, да обнять!

- Ничего, Глаша, - отозвалась хозяйка, - Бог даст – ещё свидитесь!

- Дай то Бог! – отозвалась Глафира и вздохнула.

Сыновья хозяев были для Глаши почти как родные. Она помнила каждый их первый шаг, каждую новую проказу или первый добрый поступок. Она помнила, как Германн любил таскать к себе в детскую книги из библиотеки и гостиной, и читал, спрятавшись за занавеской, в то время как Роланд предпочитал таскать горячие сладкие и мясные пирожки с кухни, и непременно делился ими со своим отцом и Степаном, когда те работали в лодочном сарае или по хозяйству в имении, где смотрел, как работают мужчины и стремясь участвовать решительно во всех их делах. Теперь же мальчишки были уже совсем взрослыми и постоянно писали к родителям о своих делах в Санкт-Петербурге, где оба учились. Роланд учился в военном училище и должен был стать пехотинцем, а Германн учился в семинарии, по окончании которой мечтал стать полковым священником. В последний раз они приезжали к родителям на Рождество, и тогда Глаша смогла хорошенько разглядеть какими красавцами стали эти близнецы – точная копия своего отца Демьяна!

Внезапный озорной собачий лай заставил Глафиру вернуться к настоящему моменту. Это Демьян Михайлович вывел подаренную им Степану охотничью собаку Искру и она, чувствуя общее волнение, начала скакать и лаять, не решив ещё толком кого она хочет вылизать первым – Мишу или Сашу. Мальчишки, чувствуя себя совершенно взрослыми мужчинами, вели собаку, держа её на верёвке с таким видом, точно идут на самостоятельную охоту за зайцем. Ещё два дня тому назад Демьян Михайлович объявил Степану, что дарит ему собаку, охотничье ружьё, с которым Степан не расставался, но которое принадлежало хозяину дома, а также запас патронов и нож. Помимо этого, Демьян подарил своему бывшему управляющему компас, немного столярного инструмента, и денег сверх «отпускной» суммы, которую он по доброте своей души положил Завражным. Вообще, Завражные не могли пожаловаться на своих господ, но воля… такая манящая и пугающая одновременно, вела их к новым горизонтам. Глаша вздохнула.

- Анечка, подойди ко мне, - громко сказала Агния, подзывая старшую дочь Завражных.