Самозванка в Академии стихий

Глава 31.2

Утро выдалось хлопотным. Споры за завтраком не смолкали, и даже прекрасная погода за окном не могла унять моего раздражения.

— Вам нужно полежать.

— Мне нужно поработать.

— Работайте лёжа.

— Дарианна, я ценю вашу заботу, но мне правда стоит вернуться к делам.

— Если вы цените мою заботу, то вернитесь наверх, ложитесь под одеяло и пейте из этого кувшина каждые полчаса. А иначе это просто болтовня.

— Хотите укорить меня в неискренности?

Он ещё и улыбается.

— Хочу, чтобы вы перестали над собой издеваться. Это никуда не годится, так себя загонять. Когда вы в последний раз вообще отдыхали? Не таскались по визитам и поместьям, а просто высыпались от души и бездельничали хотя бы половину дня?

— Не уверен, что такое вообще бывало…

— Вот видите! — Я упёрла руки в бока. — Одна работа на уме. А жить когда? А здоровье? Вы как будто себя наказываете.

Лорд Морнайт разглядывал меня как внезапно возникшее препятствие на дороге. Вид у него был откровенно нездоровый, голос хрипел и звучал ниже обычного, на щеках горел лихорадочный румянец, делая зелень глаз ещё ярче. Но он всё равно собирался пойти в Академию, будто она без него развалится.

— Дарианна, я достаточно взрослый человек и могу о себе позаботиться. — О, снова эта улыбка, будто он считает меня несмышлёным ребёнком! Забавным, милым, но ничего не смыслящим в серьёзных делах.

— Если вы правда такой взрослый и разумный, — сказала я, расчленяя яичницу уже в крошки, — тогда вы способны принять и чужую заботу. Вы же столько для меня сделали. Позвольте и мне хоть чем-то отплатить.

— Не любите чувствовать себя в долгу?

— Терпеть не могу.

— Но я не считаю, что вы мне что-то должны.

— Знаю! И потому чувствую себя обязанной втройне. Если бескорыстную доброту оставлять без ответа, однажды она просто иссякнет. Не думаете о себе, так подумайте обо мне. Если вы помрёте за рабочим столом, кто будет учить мадемуазель Шасоваж, какой вилкой есть кронширский паштет.

— Паштеты едят ложкой, — он уже откровенно смеялся.

— О чём и речь. Видите? Вам слишком рано сходить в могилу. Давайте, давайте. Я уже вижу, что в глубине души вы со мной согласились.

— Вы не думали сделать карьеру в политике? А то мне как раз нужно убедить кое в чём кучку старых упрямцев.

— Я пока даже с одним не справляюсь.

— Не такой уж я и старый…

С наскока эту крепость не взять, но я была решительна и полна сил, а лорду Морнайту действительно нездоровилось. Возможно, вид растерзанной в клочья яичницы тоже повлиял. Как бы там ни было, он сдался.

До первого колокола оставалось всего ничего, а я торчала в его спальне и присматривала, как Розалия, старшая горничная, взбивает подушки. Меня она не особенно жаловала, вечно недовольно косилась. Но сегодня тётушка казалась мягче обычного.

— Неужто дожила, — пробурчала она под нос, — чтобы наш господин отдохнуть решился. Никак заветное слово знаете, волшебное, чтоб таких строптивцев к уму призывать. В толк не возьму, зачем такому знатному да богатому господину вообще работать понадобилось. Сидел бы в своём поместье, в ус не дул. Гостей принимал, охоты устраивал. У меня племянничек в тех краях егерем служит, говорит, дичи в лесах столько, что сама в руки идёт. А уж знатным господам первейшее дело затравить какую-нибудь кабаниху и к столу подать в яблоках. Вот и батюшка его был такой, конюшню держал славнейшую, гончих, легавых целые своры. А сын никогда до развлечений охочим не был, всё больше с бумажками сидел. Ещё мальчишечкой совсем был, а уже в делах поместья что-то да смыслил. И всё наперекор отцу делал. Одно слово — упрямец.

— Вот как вы обо мне отзываетесь, когда я не слышу? — Лорд-декан вошёл в комнату и протянул мне твёрдую папку. — Мадемуазель Шасоваж, окажите мне услугу. Передайте эти документы леди Алистер, ваше первое занятие как раз недалеко от её кабинета. Если спросит о моём состоянии, передайте, что к завтрашнему утру я буду на месте.

— Не долго волшебство работало, — хмыкнула горничная.

— Спасибо, Розалия. Можешь быть свободна до обеда. — Он дождался, пока тётушка выйдет, а потом сказал мне: — И вам спасибо, Дарианна.

— Мне? — Я сжала папку сильнее, края впились в ладони. — За что?

— За то, что вас не пугает моё упрямство, — улыбнулся он. — Ступайте же, лорд Фестон заставляет опоздавших писать сочинение по одной из своих поэм. А хуже этого наказания просто нет.

По дорожке я пронеслась с неприличной для леди скоростью и едва не сорвалась в полёт, когда увидела распахнутые двери Академии. На первую ступеньку шагнула одновременно с протяжным раскатом колокола, от звука задрожали поджилки. Ну вот, подумала я, теперь не избежать казни через ужасные стихи.

Обычно пустующий к этому моменту холл встретил меня толпой адептов. Непривычно притихшие, они слушали леди Алистер:

— …завтра.

Все тут же зашумели, а я почувствовала себя обманутой. Повернулась к незнакомой девушке, у которой от восторга глаза так и норовили выпасть на пол, но руками она зажимала, почему-то, рот:

— Простите, о чём леди-ректор говорила?

— Завтра! — повторила девушка, и я едва не шлёпнула себя по лбу. Спасибо, очень содержательно. Но она тут же всё исправила: — Финал турнира уже завтра!