Самый честный ревизор

Знакомтсва продолжаются.

Он увидел меня, когда я стояла на балконе шикарного особняка. Мои гладкие волосы развивал ветер.

У меня в волосах были красивые цветы. Но главным было платье, прозрачное, с романтичными средневековыми оборками.

И тут его сердце екнуло. И он понял, что никого красивее и трогательнее он не встретит.

Думаете, это из моей истории? Тогда вам еще не совсем понятно, какая у меня, как говорится, аура.

В разгар уборки я вздумала поднять голову. И тут я увидела это чучело.

Я запомнила противное худощавое лицо. Я видела его в толпе, когда меня собирались карать и перевоспитывать.

Я еще тогда мельком подумала, что эта девочка очень некрасивая. Но реальность оказалась еще хуже.

Ну, не удержалась я. Когда мне стало ясно, что вражья морда явилась на расправу сама, я не думая разогнулась, отбросив тряпку, которой я протирала забор, и пошла на незваных гостей.

- Ой. Драсьте. – пискнуло лицо вполне дружески, как я теперь понимаю. Но тогда меня было не остановить.

Я двинула противной бабе в лицо. Мне не пришло в голову, что в этом мире женщины штаны носят крайне редко. К тому же, этот чудак сам виноват. Зачем надо было пялить на себя полу женский плащ?

- Ой. Синяк. – тем же тоном сообщило это существо, когда дело было сделано.

- Эй! – раздалось за моей спиной. Я развернулась, готовая к бою.

- Осторожно. – посоветовал побитый вновь явившемуся. – Она дерется.

- Тебя побила девочка? – посочувствовал новичок. – Ты слишком духовен для этого мира.

Ну, и выражение. Я критически оглядела второго незваного знакомого.

Его я тоже видела в толпе. Он стоял немного в стороне, и кажется, у него в руках было подобие блокнота.

Мне бы такой никогда не приглянулся бы. Волосы тусклые, светлые. Собраны в жуткий пучок, на мой взгляд, слишком длинные для парня. Карие пронизывающие глаза, неподходящий под внешность подбородок боксера.

Жизнь научила меня, что внешность обычно обманчива. Но, кроме этого, я узнала, что лучше ни во что не вмешиваться, тогда нервы будут целее.

Хотят эти двое ходить везде вместе – их дело. Я, если честно, тогда подумала, что в этой парочке Глен – альфа-самец. Так звали второго, уцелевшего.

После конфуза со знакомством не хотелось признавать себя виноватой. К тому же, с меня никто ничего и не требовал.

- Вы на нас не обижайтесь. – попросил Глен, пока пострадавший, который оказался его лучшим другом, и которого звали Чарльз, пытался пройти, не глядя на себя в зеркало, к выходу. – Мы просто зашли после нападения на Инну.

- Но ты же еще нигде не побывал и ничего не настрочил. – кивнула на его карман, где скрывался блокнот, Урсула. – Тебе вообще нельзя показываться на этой мельнице. Люди не любят мистику, а у меня ничего, кроме старых бесов, интересного больше и нет.

- Ага. И девушки, которая чудом спаслась, когда ее приняли за ведьму. – поддакнул труженик прессы средних веков.

- Так зачем вы пришли-то?

- Расставить точки над «И». – с умным видом сообщил обладатель синяка.

- Ты?! Напоминаю, что ты не знаешь точно, как она пишется. – вставил Глен.

- Не надо мне давить на больное место. – погрустнел Чарльз.

- На синяк надо наложить споры белой поганки. – деловито вставила Урсула. – Тогда микробы погибнут наверняка.

- Не надо. Мы не за лекарствами. Просто надо было уточнить. Мы за ведьмами не охотимся. – сообщил Глен.

- Но вам понадобятся лекарства. – подняла голову я.

- Это что такое? – озадаченно спросил Чарльз после минуты молчания.

- Это? Просветление. – стараясь выглядеть равнодушно, ответила Урсула.

- А почему это просветление с самого начала приняли за ведьму?

- У тебя дар предвидения? – почти открыто спросил Глен.

Тогда нам удалось их выпроводить. Я не очень люблю журналистов. В силу профессии они вынуждены быть фальшивыми и упорными.

Хотя Глен выглядел как-то иначе. По крайней мере, мне так показалось. У меня оставалась надежда, что он не очень шарахнулся, когда узрел меня в таком непрезентабельном виде, так сказать, без макияжа.

Ну, ладно, должна признать, я и так обычно выгляжу так себе. Хотя в этот раз Урсула, которой я возвращала ее использованные трико, глянула на меня не без удивления.