Самый честный ревизор

Ведьминский разгул.

Бумаги, которые мне по памяти переписала Лола, оказались разрешающими. По сравнению с ними, современные махинации – супер гениальные головоломки. Кто-то высокопоставленный и бесцеремонный позволял подателю сего распоряжаться всем, что имеет отношение к детям.

Мне очень хотелось бы поглядеть самой на эти документы. На них должна быть какая-то подпись, и кто-то должен знать, кем завизированы расписки.

У Пьера, работника мельницы, было одно подспорье. Если предстояло оставаться сверх смены, или наоборот, надо было снять шок, он попивал свой напиток и приговаривал: «Се ля сидр». Когда я попыталась выяснить у этого недоделанного француза, что это значит, он объяснил, что этот его сидр чем-то похож на жизнь, почти как «Се ля ви», по-французски.

Когда он узрел меня с моим задумчивым, очень сосредоточенным лицом, он испытал ко мне подобие жалости. Я не могу назвать его очень сердобольным. Но иногда именно этот мужлан с замашками рабочего напоминает, как должно быть правильно. Он уж точно не стал бы возиться ни с какими демонами, и не забыл бы ни на миг о том, что это зло.

Но сейчас вопрос был не в этом. Меня больше напрягло, что он увидел мое лицо, хотя был на улице, около мельницы. Вышел ночью за смесью, которая помогает зажигать средневековые фонарики.

Он примчался ко мне с улицы. Сначала Пьер все же поинтересовался, почему я такая невеселая.

- А ты что-нибудь понимаешь в теневой отчетности? – спросила я.

- Иногда надо быть проще. – кивнул он и дал мне свою фирменную флягу. Мне показалось, что она ручной работы. И на ней виднелись инициалы. Не Пьера.

Я не люблю задавать лишних вопросов. Когда стало ясно, что он буквально душу мне открывает и демонстрирует верх доверия, пришлось его поблагодарить, и принять сюрприз.

Когда Пьер отвязался, я вернулась к документам. Их содержимое казалось сущим бредом. Но, чтобы понять повадки этого века, надо стать частью этого века.

Мне уже стало казаться, что действительно, можно найти логику и в этом безумии. Нужно только поговорить с тем, кто разбирается в местной иерархии.

После прихода этой мысли в голове сразу стало легче. И вообще, мир вокруг стал более приземистым. И сразу вспомнилось, что бедолага Глен сильно переживает из-за ребенка, который попал в плохую компанию.

Я отпила еще «А ля сидра» и пошла искать ребенка. Тогда у меня еще ноги не заплетались, и голова еще не ушла в туман.

Потом, правда, я мало что помню. Говорят, что ведьмы и демоны не пьют, и лучше не спорить с этой вечной истиной. Я даже теперь знаю, почему они не пьют. По крайней мере, этот принцип мне понятен.

Даже в обычной жизни такие горе-похождения оканчиваются для меня плачевно. Может, кто-то и снимает таким способом стресс, а у меня все только становится хуже.

В общем, сначала я решила пойти в замок и поискать там кого-нибудь, кто сможет объяснить мне, куда мог пропасть ребенок. Логики в моих действиях уже не было, и изначально я еще помнила, что там мне как максимум могли бы показать документы и объяснить, кто это такой «добрый» их подписывал.

- Это ведьма Флора. – загадочным тоном сообщил кто-то из стражников, которые сдури попались на моем праведном пути.

- Нельзя ему мешать. Он хороший. – вставил другой его коллега.

Они еще поглазели на меня и просто повернулись ко мне спинами. Вот нахалы.

Тогда мне казалось, что я точно уверена в своих решениях. Лезть к стражникам с вопросами не надо, они здесь ничем мне не помогут.

Когда я нашла тайную комнату, мне показалось, что тут что-то не так. Делать выводы стало сложновато. Этот напиток Пьера действовал как-то на уровне подсознания. А на первый взгляд казался сущей водицей.

Короче, когда я пытаюсь вспомнить, как мне вообще удалось найти это прибежище темных сил в замке, кто-то навел меня. По-моему, знакомый взъерошенный силуэт со светлой аурой мелькнул в коридоре из крупных камней, и я оказалась в комнате, где все было не так.

Начать стоило с картин. Они тут висели в таком количестве, что из них можно было бы сколотить отдельную избушку.

Далее меня ждал еще один сюрприз. Он красовался на потолке. Зачем я туда уставилась – понять не могу.

Помнится, в фильмах ужасов и мистических сериалах самое интересное всегда оказывалось на потолке. Но это не история об одержимых, которые умеют ползать по стенам и висеть в воздухе. По крайней мере, не в привычном для режиссеров изложении.

Лихо начертанная пентаграмма хорошо виднелась даже при плохом освещении. Тут я поняла, что наверное зашла не в то помещение.

Это было последнее, что я помню. Потом все воспоминания как-то стерты.