Самый драконистый дракон

Глава 1. Бракованная чешуя и чужие невесты

Драконис был миром, который создатель, судя по всему, сотворил в приступе острого эстетического максимализма. Здесь не было места полутонам и скромным пейзажам. Если уж горы — то обязательно парящие в воздухе, вопреки всем законам гравитации, увенчанные сверкающими ледяными шапками. Если водопады — то низвергающиеся кристально чистыми каскадами прямиком в бездонные бирюзовые озера, над которыми круглосуточно висела двойная, а то и тройная радуга. Леса здесь состояли из деревьев-исполинов с серебряной листвой, а небеса всегда были окрашены в драматичные оттенки пурпура и золота, словно на вечном закате из дорогого кинофильма.

Но главным украшением, венцом творения и абсолютными хозяевами этого пафосного безобразия были, разумеется, драконы.

Могучие, грациозные, до неприличия идеальные ящеры бороздили небесные просторы, играючи пронзая облака и оглашая окрестности раскатистым рыком, от которого у всего живого в радиусе десяти лиг сладко замирало сердце. Они были венцом эволюции. Альфа-хищниками с манерами аристократов и эго размером с небольшую планету.

А еще Драконис страдал (или наслаждался, тут как посмотреть) от одной очень специфической метеорологической аномалии. Примерно раз в неделю, обычно по вторникам или четвергам, ткань мироздания давала трещину, в небе открывался мерцающий лиловым светом портал, и оттуда с истошным визгом вываливалась очередная девица с планеты Земля.

Явление «попаданок» стало для Дракониса чем-то вроде национального спорта. Местные драконы даже негласно поделили территории и дежурили у предполагаемых зон пробоя пространства. Правила игры были просты до одури, но работали безотказно тысячелетиями.

Портал. Визг. Падение. Дракон эффектно ловит девицу в воздухе (желательно у самой земли, чтобы добавить драматизма). Мягкая посадка. Искры магии. Дракон оборачивается безумно красивым мужчиной с рельефным прессом, который просвечивает сквозь стратегически порванную рубашку (рубашки рвались всегда одинаково, это была часть ритуала трансформации).

Далее следовал пронзительный взгляд светящихся глаз, бархатный баритон произносил что-то вроде: «Твой запах сводит с ума моего внутреннего зверя, ты моя истинная пара», — и всё. Девушка таяла, как дешевый маргарин на солнцепеке, забывала про оставленную на Земле ипотеку, недописанный диплом и кота Барсика, радостно бросаясь в объятия чешуйчатого властелина.

Валэриус Огнерожденный, Покоритель Пепельных Пустошей (титул достался по наследству от деда, сам Валэриус покорял разве что послеобеденный сон), сидел на выступе скалы и уныло наблюдал за этой отработанной веками хореографией.

Он был драконом. Технически. У него были крылья, хвост и способность выдыхать пламя. На этом сходство с гордыми собратьями заканчивалось. Если среднестатистический житель Дракониса в ипостаси ящера напоминал ожившую статую из обсидиана, рубинов или золота, то чешуя Валэриуса имела неопределенный цвет давно не чищенного медного самовара с легким налетом зеленоватой патины. Крылья были коротковаты, а в области живота наблюдалась предательская, мягкая округлость, которую не удавалось втянуть, даже если очень сильно задержать дыхание. Выдыхать величественные струи ревущего пламени у него тоже не выходило: обычно процесс заканчивался натужным кашлем и выбросом густого, едкого черного дыма, пахнущего жженой резиной и разочарованием.

Для своих он был просто Валера. Единственный дракон в мире, над которым посмеивались даже горгульи.

Прямо сейчас, спрятавшись за раскидистым кустом серебряного папоротника, Валера подглядывал за своим младшим братом — Максимусом Златокрылым.

Максимус был эталоном. Ходячей катастрофой для женских сердец и ожившим пособием по анатомии для скульпторов. Его чешуя переливалась на солнце, как россыпь черных бриллиантов, а рога имели идеальный аэродинамический изгиб.

В небе над поляной мерзко хлюпнуло. Воздух пошел рябью, запахло озоном, дешевым латте на миндальном молоке и цветочными духами. Портал выплюнул из своих недр фигурку в джинсовой куртке и белых кроссовках. Фигурка отчаянно махала руками и летела прямо навстречу верной гибели.

Максимус даже не напрягся. Он лениво оттолкнулся от скалы, сделал элегантную бочку в воздухе, раскинул свои исполинские крылья так, чтобы солнце эффектно подсветило их сзади, и подхватил визжащую брюнетку мягко, как пушинку, в свои когтистые лапы.

Приземление было исполнено на десять баллов из десяти. Земля слегка содрогнулась, в воздух поднялось облачко пыли — ровно настолько, чтобы создать кинематографичный эффект тумана. Девушка, зажмурившись, судорожно сжимала в руках картонный стаканчик, из которого на чешую дракона капал остывший кофе.

Валэриус затаил дыхание. Сейчас начнется шоу.

Максимус опустил пленницу на мягкий мох и окутался сияющим магическим коконом. Кокон вспыхнул и осыпался искрами, являя миру мужчину. Высокого, широкоплечего, с длинными серебристыми волосами, небрежно спадающими на лицо. На нем были кожаные штаны (откуда они берутся при трансформации, Валера так и не смог разгадать за всю свою жизнь) и распахнутая на могучей груди рубашка.

Девушка открыла глаза. Ее рот смешно приоткрылся. Стаканчик с латте выпал из ослабевших пальцев.

— Где… где я? — пролепетала она, хлопая длинными ресницами. — Я же только что спускалась в метро на кольцевой… Вы… вы кто? Сектант? Косплеер? Маньяк?

— Тссс, маленькая птичка, — бархатным, вибрирующим голосом произнес Максимус. Он сделал шаг вперед, нависая над ней, как скала над ручейком. — Твои слова не имеют значения. Имеет значение лишь зов крови.

Он протянул руку, с изяществом хищника убрал прядь волос с ее лица и шумно, до неприличия откровенно, втянул носом воздух у ее шеи. Девушка пискнула, но даже не попыталась отстраниться.

— Как сладко ты пахнешь… Страхом и невинностью, — Максимус выдал свою коронную фразу, которая почему-то всегда работала, хотя Валэриус считал её невероятно кринжовой. — Мой внутренний зверь рвет цепи. Ты — моя истинная пара. Судьба привела тебя в Драконис, чтобы ты стала моей.