Самый холодный отбор

Глава 18. Анна

Несколько минут проходят в напряжённом молчании. Но мрачные мысли не могут надолго удержаться в голове у Ирмы, и когда вой стихает, она бодро вытирает руки об юбки, избавляясь от крошек на пальцах.

— Госпожа, уже пора готовиться к ужину с герцогом. Позвольте попросить принести вам ванну?

Я вздыхаю, заранее чувствуя неловкость от предстоящей процедуры:

— Да, пожалуй… Освежиться не помешает.

Ирма не замечает моего смущения и несётся за дверь искать эрру Минну. Вскоре в комнату входят служанки с огромными чанами горячей воды и глубокой деревянной лоханью, в которой мне предстоит помыться.

Пока девушки наполняют ванну, Ирма помогает снять дорожное платье.

Тёплая вода окутывает тело, снимая напряжение долгого дня. Я невольно расслабляюсь, несмотря на внутреннее сопротивление — не очень комфортно мыться, когда вокруг столько народу. Но служанки в итоге уходят, оставляя нас с Ирмой наедине, а это уже лучше.

Она начинает аккуратно намыливать мои волосы душистым мылом — оно пахнет фиалками и тонким ароматом ландыша.

— Спасибо, Ирма, — говорю я, решая хоть как-то отметить её труды. — Пока я буду на ужине, ты сможешь наконец отдохнуть сама.

— Ну что вы, госпожа! Не стоит благодарности, служить вам — одно удовольствие.

Надеюсь, она говорит это не потому, что должна, потому, что искренне так считает.

После купания Ирма помогает мне облачиться в приготовленное платье. Оно красивое: цвет морской волны подходит к тёмным волосам, глубокий квадратный вырез скрывает незначительность моего декольте, но эти юбки… тяжёлые, слишком. Надо придумать, что с этим можно сделать, иначе когда-нибудь я упаду в этих платьях.

— Вы прекрасны, моя эрляйн! — вздыхает Ирма, порхая вокруг меня.

Затем она начинает укладывать мои волосы, собирая их в элегантную причёску. С одной стороны, эти пляски вокруг меня привычны, но с другой — приготовления придают немного уверенности перед встречей с герцогом.

Когда всё готово, Ирма вносит заключительный штрих и надевает мне на запястье золотой браслет.

— Может, заменим украшение на шее? — спрашивает, осматривая медальон с кроваво-красным камнем. — Ваш новый кулон красивый, но, уж простите, что говорю это, он сюда не совсем подходит…

— Нет! — восклицаю я слишком резко. — Нет, его оставим.

Я не знаю, что произойдёт, попробуй я снять магический артефакт Хильды, и сейчас точно не то время, чтобы это проверять.

Ирмы опускает глаза.

— Простите, госпожа, не хотела вас обидеть.

— Всё в порядке. Ты отлично поработала. А теперь я настаиваю, чтобы ты отдохнула.

Ирма подчиняется и плюхается на кровать, а я направляюсь к двери. В коридоре уже ждёт Занз — его глаза расширяются, когда он видит меня. Лицо преображается ямочками от лёгкой улыбки.

Я смущаюсь. Руки невольно тянутся поправить складки платья, но Занз успевает перехватить мою ладонь и прижимается губами к её тыльной стороне.

— Вы ослепляете красотой, — говорит он низким, хрипловатым голосом. — У других кандидаток нет шансов.

Я чувствую, как румянец заливает щёки.

— Благодарю вас.

Занз предлагает мне руку, и мы движемся по коридорам замка. С каждым шагом моё волнение нарастает.

Мы проходим мимо высоких окон, за которыми бушует непогода. Ветер яростно бьётся о стены замка, а вдалеке то и дело раздаётся волчий вой. Эти звуки только усиливают моё напряжение.

Когда мы наконец достигаем массивных дверей обеденного зала, Занз останавливается и смотрит на меня с искренней заботой.

— Не бойтесь, эрляйн. Помните, что я рядом и всегда готов вас поддержать.

Я глубоко вздыхаю, собираясь с духом, и позволяю ему провести меня в зал. Человек у двери объявляет:

— Благородная эрляйн Вилма из рода Хельмиц!

Помещение оказывается просторным и светлым, огней гораздо больше, чем в замке Донахара. В центре стоит длинный стол, уставленный свечами и блюдами с дымящейся едой. Высокие колонны, подпирающие сводчатый потолок, украшены резьбой с изображениями ангелов: их крылья раскинуты, мечи подняты в победном жесте, а лица выражают решимость. Не похоже на херувимчиков.

По всему залу развешаны гербы (или, по крайней мере, то, что я принимаю за них): на небесно-голубом фоне гордо красуется меч, пронзающий цветок подснежника. Этот символ повторяется и в резьбе колонн, искусно вплетённый между фигурами ангелов.

Выбор такого символа кажется немного странным в свете того, что рассказывала Хильда об Уллерах. Почему подснежник? Не логичнее ли для воинственного рода взять могучего быка или грозного дракона?

Но на размышления об этом не так уж много времени. Мой взгляд лихорадочно ищет фигуру хозяина замка. Волнение нарастает, грозя превратиться в панику. «Где же он?», — настойчиво крутится в голове.

Мы движемся вперёд под шёпот собравшихся, и тут мой взгляд упирается в возвышение в дальнем конце зала. Там восседает герцог Кальтхарт, и когда я вижу его, то забываю обо всём.