Самый холодный отбор

Глава 20. Анна

Меня окружают стражники в парадных доспехах с эмблемами подснежника на груди. Занз что-то шепчет, но я не слышу — всё происходит стремительно. Под конвоем я следую в герцогский кабинет.

Кальтхарт не появляется ни позади нас, ни впереди, и я решаю, что придётся ждать конца ужина. Однако, когда дверь кабинета открывается, герцог уже ждёт внутри.

— Свободны, — бросает он стражникам, и те мгновенно исчезают.

Кабинет оказывается огромным — почти как малый зал. Высокие книжные шкафы с кожаными томами заполняют стены, их корешки мерцают в свете свечей. Охотничьи трофеи — оленьи головы с ветвистыми рогами, чучела хищных птиц — украшают пространство между шкафами. Над камином возвышается внушительная медвежья морда с оскаленными белыми зубами.

В центре кабинета стоит массивный дубовый стол, засы́панный бумагами. Герцог садится за него и устремляет на меня взгляд, от которого перехватывает дыхание. Почему эрра Хильда не предупредила, насколько он красив? Когда наши глаза встречаются, я на мгновение забываю, где нахожусь.

Тёмные пряди обрамляют высокий лоб. Острые черты, чётко очерченные губы, широкие плечи — всё это хочется рассматривать, как яркую картинку в книжке, но герцог излучает такую мощную уверенность и силу, что я невольно опускаю глаза.

— Ваша светлость, — шепчу я, с трудом справляясь с колотящимся сердцем. — Простите мою дерзость, но… — начинаю я, намереваясь спросить о причине моего здесь присутствия, но герцог перебивает.

— Дерзость? Или наглость? — Его голос звучит холодно. — Вы нарушаете правила этикета и отбора невест, дорогая Вилма. Вас никто не приглашал. Как вы посмели приехать в Бекторн?

— Не приглашали? — Мой взгляд невольно мечется к его непроницаемому лицу.

— Хотите сказать, вы не знали? Ваш брат прислал гонца в последний момент. И я отказался вас принять.

— Я… — слова застревают в горле.

Мысли путаются. Проклятый Донахар! А ведьма тоже ничего не знала?

Глубокий вдох — попытка собраться с мыслями. Присутствие герцога давит, его пристальный взгляд прожигает насквозь.

— Я… мой брат… он так верит в нашу семью… и в то, что Ваша светлость окажется добрым…

Кальтхарт хмыкает, и этот звук пробирает меня до дрожи.

— Значит, ваш брат возомнил, что может влиять на мой выбор? Что ж, пусть пеняет на себя. А с чего вы взяли, что достойны участвовать в отборе?

Щёки пылают, краска заливает лицо. Собравшись с духом, я делаю шаг вперёд и стараюсь звучать твёрже:

— Я уверена, что смогу пройти все испытания.

— Все? Без исключения?

— Да… все… или многие. Я хочу попробовать! Ведь не попробовав, не узнаешь, правда? — Я пытаюсь улыбнуться, но на самом деле едва могу дышать.

— С чего вы взяли, что я позволю вам остаться после столь грубого нарушения правил?

Что-то в выражении его лица — едва уловимый проблеск интереса — придаёт мне смелости.

— Потому что порой судьба преподносит сюрпризы. Может, моё появление здесь — знак того, что мне суждено участвовать в вашем отборе?

Полная нелепица, но вдруг сработает? В Нордене, похоже, как раз тот период, когда люди слепо верят в знаки судьбы и полагаются на волю высших сил. Лишь бы герцог оказался одним из тех, кто доверяет предзнаменованиям.

Несколько мгновений он молча изучает меня. Его тяжёлый взгляд скользит по моему лицу, заставляя ёжиться.

— Хорошо, — наконец произносит герцог, поднимаясь. — Я разрешаю вам остаться на отборе. Но запомните, эрляйн: я не терплю легкомыслия. Вам придётся изрядно постараться, чтобы заслужить моё расположение. — Он обходит стол и встаёт напротив меня, от чего у меня окончательно сбивается дыхание. — Сразу предупреждаю: ваши шансы на успех крайне невелики.

Несмотря на его предупреждение, внутри меня вспыхивает радость.

— Спасибо! Само участие в отборе — уже огромное счастье, вы даже не представляете! — Мой голос дрожит от восторга, но я быстро беру себя в руки. — Могу я идти?

— Нет, эрляйн Вилма. Раз уж вы так стремились попасть ко мне, ваши испытания начнутся раньше, чем у остальных кандидаток.

— Раньше? — выдыхаю я, чувствуя, как сердце учащает ритм.

— Да. Прямо сейчас.

Наверное, разумнее всего было бы шлёпнуться в обморок, но вопреки всему я всё ещё в сознании и стою на ногах.

Что он задумал? Какие испытания приготовил? Внутри поднимается паника, когда я понимаю, что не смогу даже использовать медальон. Видимо, ужас слишком явно читается на моём лице, потому что герцог мягко усмехается. Его как будто веселит мой испуг.

— Не бойтесь, эрляйн. Я не намерен вас мучить. Ваше личное испытание — всего лишь ответы на мои вопросы. И вот первый из них. Как вы думаете, в чём заключается главная задача настоящей герцогини?

Меня слегка покачивает от волнения. Лучше бы он попросил сплясать! Ответы на его вопросы — словно ходьба по минному полю.

Задача герцогини… Нужно найти слова, которые его удовлетворят. Но как, если я едва знаю этого человека?