Самый холодный отбор

Глава 23. Анна

Следующие три ночи в замке Бекторн холодны настолько, что я не выдерживаю и прошу у эрры Минны дополнительную стопку шерстяных покрывал. Не для себя — для Ирмы, под чей стук зубов невозможно уснуть.

— С-с-спасибо, госпожа, — бормочет она, когда я заставляю её укутаться плотнее и лечь уже, наконец, поближе к огню.

— Не за что. Не хватало только тебе замёрзнуть насмерть.

Каждый вечер за окнами поднимается снежная буря, и ветер непрерывно колотится в окна. Но так, по крайней мере, не слышно волчьих завываний, поэтому я даже несколько рада постоянному гулу. Под него не так тревожно засыпать.

Дни же проходят в сплошных увеселениях. По утрам эрра Минна собирает невест в шумную стайку и водит по замку. У меня захватывает дух от крытых галерей, просторных залов и величественных каменных лестниц. А в той части Бекторна, что поновее, можно устраивать прятки среди могучих мраморных колонн.

Повсюду символы: ангелы, мечи и подснежники. Они вышиты на гербах и вытканы в гобеленах, мелькают на картинах и одежде прислуги. Всё это красиво, но почему именно подснежники?

Этот вопрос не даёт мне покоя. Я думаю о нём всякий раз, когда вижу герцога Кальтхарта в большом зале. Мы собираемся там ближе к вечеру: музыканты играют весёлые песни на лютнях, а на столах дымится восхитительно тёплая еда. Девушки смеются, обмениваются сплетнями и украдкой разглядывают друг друга, пытаясь понять, кто из них фаворитка отбора.

Но герцог молчалив. Я то и дело ловлю на себе его взгляд. Он наблюдает издалека, и каждый раз, когда наши глаза встречаются, его лицо остаётся непроницаемым. Что он хочет сказать этими взглядами? Это одобрение? Презрение? Или что-то другое, чего я не могу разгадать?

Мне бы подойти к нему, задать вопрос о подснежниках или о чём-нибудь незначительном, но рядом с ним постоянно вертится Бронника. Она слишком откровенно льнёт к нему, слишком громко смеётся над его фразами, которые вовсе не были шутками, и слишком часто касается его руки.

Каждый раз, когда она рядом с ним, мне хочется скрипеть зубами от необъяснимого раздражения.

— Скорей бы начались испытания, — не выдерживаю я и отворачиваюсь, пока Бронника снова выставляет себя дурой. — Надеюсь, она провалится и первой уйдёт отсюда.

— Это вряд ли, — беспечно отвечает Маддалена. — Она подготовлена лучше любой из нас.

— Но подготовлена к чему? Пока мы только и делаем, что развлекаемся.

Она улыбается и наклоняет ко мне ближе.

— В этом и суть! Испытания могут начаться в любой момент, и никто не знает, когда именно.

Я замираю от неожиданности.

Она наклоняется ко мне ближе и улыбается.

— В этом и суть! Испытания могут начаться в любой момент, и никто не знает, когда именно.

Я замираю от неожиданности.

— Но это нечестно!

Маддалена пожимает плечами.

— Герцог хочет увидеть нас в естественных условиях, понять, как мы ведём себя, когда не ожидаем проверки. Он в своём праве. В конце концов, он должен понять, с кем свяжет свою жизнь.

Слова повисают в воздухе. Если я выиграю отбор, то останусь в этом замке навсегда. До самой смерти буду связана с этим мужчиной. Эта идея, такая очевидная, впервые становится реальной перспективой. Я ищу глазами герцога Кальтхарта, пытаясь понять, насколько она мне нравится.

Он внимательно слушает Броннику. Мне хочется чем-нибудь в них запустить.

На четвёртый день безделья вместо привычного осмотра замка нас ведут к конюшням. Герцог задумал показать город. Я кутаюсь в тяжёлый плащ, натягиваю на голову меховую шапку и вместе с другими девушками следую за Эмриком.

Бронника вышагивает впереди и громко жалуется своим подружкам, что ей придётся отправиться на прогулку без прислужниц — таково распоряжение герцога. Мы должны ехать одни.

— А если мне потребуется что-нибудь спросить или купить? — канючит Бронника. — Не могу же я лично общаться с горожанами! Я гораздо выше их по происхождению.

Мы с Маддаленой переглядываемся и синхронно закатываем глаза.

— Наверное Бронника думает, что если сто раз упомянет высокое происхождение, герцог непременно на ней женится, — шепчет Маддалена, прикрыв рот рукой.

Я усмехаюсь.

— Если он всё-таки это сделает, её семья должна будет носить его на руках. За то, что избавил их от бесконечного нытья.

Маддалена тихонько смеётся, прижав кулачок к губам.

— Будь она моей сестрой, я бы приехала её навестить только лет через пять, даже если бы на ней женился сам король, — говорит она, глядя в спину Бронники. Внезапно её лицо становится серьёзным. — А ведь она и правда могла стать моей сестрой. Её старший брат молод и холост. Когда-то нас рассматривали в качестве жениха и невесты, но помолвку отложили — нам было слишком мало лет. А потом моё приданое… В общем, я перестала подходить ему в невесты ещё до достижения брачного возраста

— Твоя мать очень хочет выдать тебя замуж хоть за кого-нибудь, да? — спрашиваю я, возможно, не слишком тактично. Мы с Маддаленой знакомы совсем недавно, а я уже слышу о третьем потенциальном женихе, не считая герцога Кальтхарта.