Самый холодный отбор

Глава 25. Анна

Морозный воздух кусает мне щеки, пока чёрный конь несёт нас по узкой тропинке. Под его копытами хрустит снежный настил. Низкое зимнее солнце заставляет деревья блестеть.

Я еду верхом вместе с герцогом и почти задыхаюсь от восторга.

Герцог! Усадил меня! Рядом!

Его забота, близость, тепло его дыхания и рук — всё это кажется слишком большой привилегией, чтобы быть правдой.

Кто бы ни подложил осколки мне под седло, он явно рассчитывал не на это.

Я тихонько победно хмыкаю.

Проходит четверть часа, и мы приближаемся к городским воротам. Невысокие, они встроены в массивную кирпично-каменную стену. Двое стражников, поначалу казавшихся сонными и безразличными, мгновенно преображаются при виде герцога и его свиты. Их позы становятся напряжёнными, а взгляды — настороженными.

Герцог посылает к ним Эмрика, и пока оруженосец переговаривается с ними, мы следуем вперёд. Я с восхищением разглядываю старинные домики, мимо которых мы проезжаем, вспоминая, впрочем, что старинными они кажутся только мне. Для остальных присутствующих такая застройка — обыденность.

Узкие улочки не многолюдны, и в морозном воздухе отчётливо слышен голос молодого улыбчивого мужчины по имени Йорген, который, с позволения господина, едет во главе нашей группы.

— Нашей Ратуше уже более двух сотен лет, — говорит он с гордостью, указывая на здание с остроконечной крышей. — А эти дома… — Йорген понижает голос, будто делится секретом. — Они построены в стиле, который сейчас редко встретишь. Каждый камень здесь хранит свою историю. Я помню, как в детстве часами мог разглядывать эти узоры, представляя, какие мастера их создавали.

Он указывает на ряд домов с резными балконами и причудливыми карнизами. Они словно сошли со страниц книг про средневековье. Я вспоминаю, как часами листала альбомы с фотографиями подобных мест, мечтая когда-нибудь их посетить. И вот теперь моя мечта сбывается, но очень уж странным образом.

А Йорген продолжает рассказывать:

— Там, за поворотом, находится Храм святой Игельты. Его колокольня видна отовсюду. А по воскресеньям оттуда доносится такой чудесный звон, что замирает сердце.

Внезапно у меня над ухом фыркает герцог.

— Сердце у него замирает… Простите, эрляйн Вилма. Мой кастелян порой слишком красноречив.

— Ничего страшно, — улыбаюсь я. — Возможно, в нём умер поэт.

Герцог посмеивается. Мне нравится этот звук.

Мы углубляемся в город, петляя по улочкам, и Йорген продолжает экскурсию. Я слушаю его внимательно, в отличие от некоторых дам, таких как Росвита и Аплония, которые больше заняты пустой болтовнёй.

— А эта улица, — говорит кастелян, — известна как район алвари. — Он указывает на четырёхэтажные дома, стоящие друг к другу вплотную. Они выглядят гораздо беднее остальных.

Я слышу недовольное цоканье девушек и оглядываюсь. Замечаю, как Бронника с подружками морщат носы, а эрра Карисса достаёт платок и прикрывает им нос и рот, словно при слове «алвари» воздух внезапно наполнился запахом нечистот.

Я ловлю взгляд Маддалены. Она с интересом разглядывает дома и редких прохожих, и мне становится легче. Не знаю, кто такие алвари, но не хотелось бы кривиться на них почём зря, а раз Маддалена реагирует спокойно — значит, я тоже могу.

Мы движемся дальше, и проезжаем мимо квартала ремесленников, где воздух наполнен запахами свежей выпечки и древесины. Наконец, преодолев, по ощущениям, большую половину городка, мы приближаемся к конюшне. Здесь Йорген объявляет, что можно оставить лошадей ненадолго и продолжить путь пешком.

Невесты недовольно переглядываются, но никто не решается возразить. Видимо, желание однажды стать герцогиней сильнее страха испачкать юбки.

Герцог ловко спрыгивает с коня, затем обхватывает мою талию, чтобы помочь спуститься и мне. Когда я оказываюсь внизу, наши взгляды опять пересекаются, и хочется, чтобы этот момент продлился дольше, но Кальтхарт прочищает горло:

— Пора идти.

— Да, конечно. Спасибо.

Передав лошадей работникам конюшни, мы отправляемся на прогулку. Маддалена идёт рядом со мной и замечает:

— Какой приятный городок!

— Не то слово, — отвечаю я, краем глаза наблюдая за герцогом Кальтхартом. Стоит мне уйти, как к нему подлетает Бронника. Она повышает голос, когда говорит:

— Ни одно из зданий здесь не сравнится с замком Бекторн! Но расскажите мне подробнее о самых красивых из них.

Герцог отвечает слишком тихо, и я не могу расслышать его слов. Но, должно быть, он отказался говорить о зданиях, потому что идёт к Йоргену и переговаривается с ним наедине. Бронника выглядит недовольной.

Через несколько минут герцог остается идти позади, а Йорген снова выходит вперёд.

— Пекарская улица прямо перед нами, дамы. Вы, вероятно, уже чувствуете запах свежего хлеба.

Я глубоко вдыхаю через нос. Аромат и впрямь удивительный.

— А это новый приют для сирот, — слышу я голос кастеляна. — Его светлость любезно основал его в старом доме Менкельсов. Здесь воспитывают детей, оставшихся без семьи, и не только из Бекторна, но и из близлежащих городов.