Самый лучший комсомолец. Том четвертый (слп-6)

Глава 2

Закинув куда положено «Имя розы», отправились в «кинокрыло». Никаких Тарковских в этот раз не встретилось, поэтому сразу пошли к Василию Петровичу – хороший мужик, вот и попросил меня к нему «прикрепить». Постучали, вошли, поздоровались, я отдал сценарий кино про самбиста и спросил:

- Василий Петрович, а что у нас про войну планируют в ближайшее время снимать?

- Сейчас, - он поднялся из-за стола и зарылся в картотечный шкаф. Перебирая папочки, перечислил. – «В бой идут одни старики» - это о летчиках. «Освобождение» - еще две серии снимаем. Смотрел? – повернулся ко мне.

- Все три вышедших, - с улыбкой кивнул я.

Он продолжил:

- «Проверка на дорогах» - о партизанах, Алексей Герман снимает. «Офицеры» - о двух товарищах, которые прошли путь от войны с басмачами до Великой отечественной, генералами стали. «Горячий снег» - про Сталинград. «Командир счастливой «Щуки»» - о подводниках. Пока все, - он закрыл шкаф и вернулся за стол. – А тебе зачем?

- Часть этих фильмов – черно-белая? – спросил я.

- Так, - подтвердил он.

- Черно-белое кино смотреть не так здорово, как цветное, - с детской улыбкой заявил я. – Василий Петрович, а можно на деньги фонда закупить для всех этих фильмов цветной пленки? В конце концов – вторая половина двадцатого века, а мы как Чарли Чаплин, блин – двумя цветами пользуемся.

- Некоторые товарищи считают, что цвет фильмам только вредит, - осторожно заметил Василий Петрович.

- Неволить наши творческие единицы не стоит, - покивал я. – Расстроятся и начнут саботировать – поди потом докажи, что режиссер не старается. Они же хитрые, сделают вид, что это такой художественный прием.

- Так и будет! – гоготнул Василий Петрович.

- В таком случае давайте поспрашиваем – если кто-то будет против, пусть снимает в двух цветах. Но если нет – фонд с огромной радостью раскрасит Советское кино о войне. Да даже больше – давайте масштабируем это вообще на все будущие фильмы. «Военным» и детским можно и бюджет за счет фонда увеличить – мне это будет очень приятно.

- Хорошо, Сергей, мы с товарищами об этом подумаем, - пообещал он.

- А можно от вас позвонить? – спросил я, словив потешную идею.

- Конечно! – он пододвинул мне аппарат и деликатно предложил. – Это конфиденциально? Я могу подождать в коридоре.

Просто прелесть, а не кадр – полностью подконтрольный, но подхалимажа, как ни странно, совсем не ощущается – просто хорошо делает свою работу, не теряя достоинства.

- Спасибо большое, Василий Петрович, - покачал я головой. – Никаких секретов нет, просто забыл на прием кое-куда записаться.

Набрав номер, услышал:

- Приемная Председателя КГБ. Что вы хотели?

- Здравствуйте. Это Сережа Ткачев беспокоит. Можно мне на прием к товарищу Цвигуну записаться?

Кинофункционер побледнел.

- А, это ты! – голос секретаря резко потеплел. – Когда хочешь?

- Мне по личному вопросу, так что – когда можно, но пятого июня я в Японию улетаю. Буду очень благодарен, если товарищ генерал армии сможет уделить мне три минуты времени до этой даты. Но если нет – уже после командировки.

- Секунду, - попросил секретарь.

- Семен Кузьмич – ценитель хорошей литературы и кино, - слил я Василию Петровичу стратегическую информацию. – «Семнадцать мгновений весны» во многом таким хорошим благодаря ему получился. Вот, хочу будущий проект обсудить – про шпионов.

- Вот как! – с облегчением на лице покивал кинофункционер.

- Товарищ генерал сможет принять тебя сегодня, - порадовал новостью вернувшийся к телефону секретарь. – В любое время.

- Я тогда через… - посмотрел на «штурмана»-Виталину.

- Двадцать две, – шепнула она.

- Двадцать две минуты прибуду. Спасибо.

Положив трубку, попрощался в Василием Петровичем, и мы вышли в коридор, где Вилка схватила меня за руку и перешла на бег.

- Могла бы и с запасом взять! – укоризненно заметил покорно бегущий за ней я.

- Так не интересно! – обернувшись, улыбнулась она.

Вот ехидина! В машине она спросила:

- А тебе зачем к Цвигуну?

- Если расскажу – будет не интересно! – с удовольствием отомстил я.

Долетев до Лубянки, скоротали «бонусную» минутку – пунктуальность наше все! – поцелуями и обнимашками. Поправив одежду, вошли внутрь, Вилка для порядка показала дежурному «корочку», и мы направились к Семёну Кузьмичу. В коридоре – народ в штатском, и я всех этих «дядей» знаю, поэтому поручкались, я траванул анекдот, и под сочный гогот мы с Виталиной зашли в приемную. Товарищ секретарь проводил нас к начальнику и выставил на стол чайный набор с сушками.

- Что у тебя, Сережа? – с улыбкой доброго дедушки на румяном лице спросил Цвигун.

- Я, Семен Кузьмич, совершенно не в курсе, что обо мне думают коллеги по цеху, - смущенно отводя взгляд, начал я его подбивать на злоупотребление служебным положением. – Это, конечно, курам на смех, но душу любопытство гложет так, что хоть вой.

- Прослушку хочешь кому-то установить? – ухмыльнулся он.

- Если это никак никому не навредит, - возя пальцем по столу, кивнул я. – Я понимаю, что это не совсем законно и вообще даже преступление, но… - развел руками.

- У нас новичков нынче много, - успокоил меня товарищ Цвигун. – Пускай учатся. Кого слушать будем?

- Спасибо большое, Семён Кузьмич! – поблагодарил я. – Меня волнует мнение… - перечислил ряд деятелей Советской культуры. – Я понимаю, что это – трата ценных человеко-часов и бюджета Комитета, поэтому, если можно, я бы хотел оплатить потраченное товарищами из прослушки время из своих средств.

- Не убудет, - отмахнулся Семён Кузьмич. – Практические занятия бюджетом предусмотрены, и кое-кого из названных тобой граждан мы уже и так «слушаем». Кого – не скажу! – подмигнул. – Полные стенограммы мы тебе не дадим – только там, где про тебя. Сам понимаешь – неприкосновенность частной жизни наших граждан мы блюдем.

- Само собой, Семен Кузьмич, мне только там где про меня и надо, - благодарно кивнул я. – Спасибо большое. Не будем вас больше от настоящих дел отвлекать.