Самый невезучий маг

Глава 23. В бане

Обратный путь до Рытомилиц был довольно коротким. По большей части из-за того, что травники дошли до ближайшего Верстового дуба и быстро переместились в пригород Рытомилиц. С одной стороны, такой вид путешествий действительно экономил уйму времени, а с другой стороны Йоке хотелось пообщаться с Тиннэри и простое путешествие помогло бы этой мечте осуществиться. Хотя здесь тоже имелись определенные трудности: Тьма и Брокки, практически неотступно следовавшие за Тинни. И если первого еще можно было понять, то поведение второго оставалось для Йоки загадкой. Радовало то, что за проведенное в пути время, Видка подружилась с Тинни. И часто там, где мелькала каштановая грива непослушных кудряшек, непременно мелькали маленькие огненно-рыжие хвостики. Как-то за ужином Брокки в шутку сказал, будто две подружки смотрятся, словно домовенок и скальный великан, за что был бит черпаком и ложкой.

В Рытомилицах, стоило путникам очутиться во дворе дома с коньком-оберегом на крыше, как навстречу Тинни выбежала сестра, а на крыльцо вышло существо, похожее на человека, только с двумя парами рук. Все четыре руки существа заботливо обняли Тинни.

«Наверное, это и есть ее няня», – предположил Йока, глядя на доброе, исчерченное морщинками лицо арахнидки.

– Нянюшка Бабарыш, этому юноше надо помочь, – сказала травница, когда стихли приветственные реплики.

Йока сразу же ощутил себя музейным экспонатом, потому что цепкий взгляд старушки изучал его, по крайней мере, минуты две.

– Йокрунда прокляли в детстве, – пояснила Тинни, взяв няню под верхнюю правую руку. – За шалость, которую он не свершал. Я ему верю.

– Я вижу, – вздохнула няня. – И знаю, ягодка моя, что дурному человеку ты не поверила бы. Пускай на закате в баню приходит.

– И я приду, – тут же вклинился Брокки. – Пивка прохладного принесу, рыбки. Иллидировского братана пропивать будем.

Тинни отвесила ему дружеского подзатыльника:

– Мы вообще-то о серьезных вещах говорим, а ты тут со своим пивом лезешь.

– Приноси в соседскую баню! – Йока услышал заговорщицкий шепот Иллидира Тьмы. – А я медовухи принесу и сала.

– Дело говоришь, рожа хмурая, – осклабился Брокки.

– Сам чучело! Кружки не забудь. По-мы-ты-е!

 Вечером Йока пришел в баню. Вездесущая Видка заранее предупредила его о том, что при проведении обряда снятия проклятий с «жертвы» сначала снимают одежду. Поэтому Йока старательно привел себя в порядок: помылся, переоделся в чистую запасную одежду, сбрил едва заметную щетину на подбородке и позаимствовал у Видки хвойные духи.

В бане вовсю кипела работа: Тинни, под руководством нянюшки Бабарыш, расчерчивала магический круг, а няня красивыми завитушками вписывала в него странного вида знаки. На занятиях по магическим символам студенты пока что таких не проходили. Расставленные на столах свечи придавали помещению таинственности, а предзакатное небо виднеющееся в слуховом окне почти не давало света. В темном углу, где располагалась стопка лоханей, что-то шваркнуло. Тинни и Йока вздрогнули от неожиданности, а нянюшка с невозмутимым видом продолжала свое занятие.

– Наверное, домовой балуется, – предположила Тинни.

– Или ваша рыженькая подруга, – улыбнулась Бабарыш.

– Видка, вылезай! Чего еще удумала! – приказал Йока, направляясь к лоханям.

– Я тоже хочу на обряд посмотреть, – заканючила вылезшая из-за лоханей Видка. – Почему Тинни можно, а мне нельзя? Я тебя дольше знаю.

Йока обернулся и с удивлением посмотрел на травницу.

– Ты останешься? Я думал, что… – он почувствовал, как краснеет и порадовался тому, что в бане недостаточно света, чтобы рассмотреть цвет его лица. Который наверняка был пунцовым.

– Я тебя в полотенчико заверну, – заверила нянюшка. По-видимому, она хотела успокоить парня, который в тот момент подумал, что «хрен редьки не слаще». Но с другой стороны, полотенце – это лучше, чем совсем ничего.

Нянюшка велела Йоке выйти в предбанник и раздеться, предварительно вручив полотенце. Затем она взяла в руку ближайшую свечу и что-то тихо зашептала. Когда Йока зашел обратно, то увидел, что нянюшка все еще шептала над свечкой, а Тинни вытирала пальцы, испачканные мелом и толчеными плодами черемухи. Сидевшая в углу Огневушка хихикнула при виде Йоки, однако тут же осеклась, когда нянюшка бросила на нее строгий взгляд.

– Садись в круг так, чтобы с ногами поместиться, – сказала нянюшка Йоке и тот, подумав, что давать задний ход будет глупо, сделал так, как она велела. По ощущениям магия арахнидов была похожа на магию огров – опасная, необузданная, сродни животному инстинкту, с очень условной письменностью-пиктограммами. Это не та утонченная магия, подчиняющаяся общеизвестным формулам, которой их учили в академии.

Он вздрогнул, когда нянюшка, поводив над свечой большим пальцем, вылила расплавленный воск на метку Йоки. Больно не было, а по ощущениям руку словно стянуло невидимым пушистым коконом. Воск следующей свечи завис в воздухе, превратившись в паутину. Воск третьей свечи превратился в тончайшие нити и оплел руку Велезвёзда. Круг вспыхнул оранжевым пламенем и нити, окрасившись в черный цвет, прилипли свободными концами к паутине. Теперь ощущения были такими, словно Йока находился в поле, а над головой собиралась грозовая туча. Уже слышались раскаты грома, блеснула серебряная молния. Йока зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что нянюшка достала нож и по одному отрезает черные нити. Круг вновь вспыхнул молнией, на этот раз золотой. Йока почувствовал, что его вытягивают из круга. Он только и успел подхватить свободной рукой спадающее полотенце. Очутившись вне круга, Йока обернулся: контуры начали обугливаться, а пол задымился. Из угла выбежала Видка, покачиваясь от тяжести. В руках Огневушки находилась лоханка с мыльной водой, которую она полностью выплеснула на пол.