Самый тёмный час

Михаил Юрьевич

Лиза торопливо шла по улице, тревожно оглядываясь по сторонам и нервно покусывая губы. Ей нужно было успеть. Её никто об этом не просил, и если бы она не пришла к назначенному времени ничего бы не случилось. Она это знала. Но всё равно торопилась.

Михаил Юрьевич был её первым и любимым учителем. Когда ей было семь лет, бабушка привела её в театральную студию. Лиза не знала, что там её встретит человек, которого она не забудет больше никогда.

У него не было детей. И жены тоже не было. Был только детский театральный кружок, которому он отдавал все свои силы и все своё время. Созданный с нуля, но впоследствии обретший богатых спонсоров, кружок развился и стал чуть ли не самым популярном во всём городе. Михаил Юрьевич индивидуально работал с каждым ребёнком. Он считал, что не бывает плохих актёров, нужно только найти ключ к таланту каждого. И дети, окружённые вниманием и любовью, делали невероятные успехи в театральных постановках. Труппа, состав которой постепенно изменялся, выигрывала большие призы как на городском уровне, так и на всероссийском и даже на международном. Кто-то из ребят очень скоро после поступления уходил, кто-то, наоборот, задерживался очень надолго. Но все эти ребята любили Михаила Юрьевича. Для всех он находил время, всем помогал. Он жил своей работой. И поэтому, глядя на него, юные артисты тоже всей душой полюбили волшебный мир искусства.

Лиза, в которой Михаил Юрьевич видел большой потенциал и будущую звезду, была одной из самых его любимых учениц. Схватывая всё буквально на лету, она выучивала огромные тексты за рекордно короткое время, без эмоционально и хладнокровно разруливала любые форс-мажоры и не выпускала из-под контроля ни секунду своей жизни. Её таланту удивлялись многие, и прочили ей большое будущее.

Одно не нравилось Михаилу Юрьевичу. Лиза не умела проигрывать. Стоило ей сделать что-нибудь хуже кого-нибудь, она начинала нервничать, стремилась к реваншу, и всё равно добивалась законного первенства. Везде.

- Лизонька, но ведь не всегда всё идёт хорошо, - часто говорил ей Михаил Юрьевич.                             

- Иногда что-то может не получиться, и это нормально. Не может всё быть идеально. Можно что-то упустить, каждый имеет право на ошибку...

- Имеет, - притворно соглашалась Лиза, и продолжала прилагать космические усилия, чтобы всегда оставаться на коне. А Михаил Юрьевич грустно улыбался, моля бога о том, чтобы Лиза как можно позже поняла, что вечно выигрывать в жизни невозможно.

Но год назад он серьёзно заболел. Стал чахнуть прямо на глазах. Работу пришлось забросить. Сначала Михаил Юрьевич хотел найти себе замену, но ничего не получилось. Дети не хотели свыкнуться с мыслью, что любимый учитель покидает их надолго. Да и кандидатов особо не было. Театральный кружок распался.

Ребята пытались навещать любимого учителя, но постепенно к нему перестали захаживать даже самые преданные ученики. Михаил Юрьевич оправдывал их, говоря, что у всех свои заботы, свои дела, своя жизнь. В конце концов осталась только Лиза.

Однако вскоре появился ещё один парень – Витя. Девочка особо не интересовалась, но по обрывкам фраз знала, что он приехал из другого города учится в университет. Витя был двоюродным племянником Михаила Юрьевича. И ухаживал за дядей почти всё время. Они по-родственному друг друга любили, и Лиза им в некоторых моментах даже завидовала. Втроём эта странная компания, как называли их врачи, неплохо проводила время, не считая, конечно, того, что собирались они в больничной палате. Лиза искренне верила в скорое выздоровление своего любимого учителя, и каждый раз, приходя к нему, тщательно допрашивала всех о состоянии его здоровья.

Но ей не говорили, что его уже не спасти. А Михаилу Юрьевичу сказали.

Сначала он не мог в это поверить. Может быть, что-то перепутали, ошиблись? Нет… Наконец, проведя несколько ночей в тяжёлых раздумьях, он смирился. Что ж, все там будем. Но вот как сказать Лизе и Вите… Просто так, без каких-то лишних речей и прощальных наставлений? Или красиво, спокойно и жутко… С пафосом … Нет. Зная эмоциональность Лизы, и представляя, что её жизнь, как и его, превратится в каждодневный ад ожидания, он утаил от детей страшную новость.  И продолжал улыбаться им, когда они приходили и спрашивали, как его здоровье. Тяжелее всего было врать. Врать, что всё хорошо. Что всё ещё будет.

Недавно его отпустили домой из больницы. Вот Лиза и торопилась. Помочь распаковать вещи, накрыть стол.  «Как хорошо, что он выздоровел!» - думала она. – «Может быть возобновит работу театрального… А, впрочем… Пусть отдыхает. Главное, чтобы здоровье не ухудшилось».

Дверь была не заперта. Даже как-то странно приоткрыта с намёком на то, что хозяин не сможет её отворить, если к нему кто-нибудь придёт.  Лиза, снимая ботинки, позвала из прихожей Михаила Юрьевича. Услышав в ответ слабое «Проходи», девочка поспешила в комнату. Он сидел в кресле, по-старчески ссутулив спину и опустив подбородок на грудь.  Возле него лежала неразобранная сумка. Лиза подошла к ней, присела, и потянулась к застёжке. Михаил Юрьевич остановил её.

- Оставь, Лизонька. Не нужно, - сказал он и протянул руку, заграждая сумку от девочки.

- Как? Вас же выписали из больницы, - угрюмо спросила Лиза.

- Не совсем. Перевели в другую.

Взгляд девочки потускнел. Она встала и посмотрела на Михаила Юрьевича.

- Вы же мне сказали, что вы здоровы!

-Ну, знаешь, как говорят. Нет здоровых, есть недообсле́дованные.