Самый тёмный час

Прощайте…

Она взяла из дома очень мало одежды, и чёрной была только старая бабушкина юбка. На похороны нужно идти во всём чёрном, и держать траур ещё несколько дней. Это было бы правильно. Хотелось, чтобы всё было идеально, но ни Лиза, ни Витя, о похоронах почти ничего не знали. Девочка натянула тёмно-синий свитер, под юбку надела толстые серые колготки. Они топорщились при ходьбе на коленях и стопах. Но ничего. Сойдёт.

Витя уже ждал её на лестничной площадке.

- Идём? – спросил он.

- Идём.

Вдруг Лиза вспомнила, что через три минуты у неё начинаются уроки. Нужно хоть позвонить, предупредить. А то как-то по-свински получается. С другой стороны, её можно понять. У неё Михаил Юрьевич умер. Пока стояли на автобусной остановке, она позвонила Светлане Анатольевне.

 - Как не придёшь? А как же спектакль? – громогласно возмущалась учительница.

- Они и так готовы, хоть сегодня на сцену выпускай, - тихо оправдывалась девочка.

- Всё равно, я не понимаю, что такого могло произойти, что ты не идёшь в школу, пропускаешь репетицию, и предупреждаешь меня об этом, когда уроки уже начались?

Лиза глубоко вздохнула и закрыла глаза. Может сказать, что она ногу сломала? Или в Бразилию эмигрировала. Чтобы от неё уже отстали. Заниматься театром сразу после смерти человека, который ей любовь к этому театру привил, было невыносимо. Но жизнь, видимо решила над девочкой поиздеваться.

- В данный момент я еду на похороны, а вчера вечером я узнала о смерти родного и любимого человека. Не могла я раньше позвонить. Извините.

Светлана Анатольевна долго молчала. Девочка знала, что что о смерти люди обычно не говорят, и вообще, пока живы их родные и относительно близкие, стараются всячески отгородится от мёртвого мира. Наконец учительница тихонько протараторила заготовленный для таких случаев шаблон про соболезнования, заверила Лизу в том, что они и так обязательно займут первое место, а также сказала, что передаст классному руководителю о таком вынужденном пропуске.

В морг они приехали незадолго до начала… Чего-то. Когда Вите говорили время, к которому родным и близким следовало прибыть, он не догадался спросить, что и как там будет. Лиза даже представлять этого не хотела. Однако настроение девочки было двояким: с одой стороны, хотелось продлить момент прощания. Ведь больше она никогда не увидит Михаила Юрьевича. С другой - Лиза не знала, выдержит ли она хоть минутку в комнате с умершим человеком. С бесконечно дорогим и горячо любимым умершим человеком.

- Мы что, одни будем? – удивилась Лиза. Служительница морга попросила их подождать и сказала, что всё почти готово, но нужно буквально пять минут.

- Да, а что? – не понял Витя.

- Мне просто казалось, что о таких вещах нужно хотя бы на работе предупреждать. Или там… Учеников его.

- Я тебя-то предупредить не смог. Но вообще да, это было бы правильно.

- Попробую, позвоню. Может быть, хоть кто-нибудь успеет. – Лиза отошла чуть в сторону.

- Алё, Катя? Привет, ты где? Дома, хорошо. Слушай, присядь, пожалуйста.

Витя смотрел на неё с немым восхищением, которое застыло у него на лице, и так не подобало окружающему их зданию. Девочка говорила о смерти, как и полагалось говорить о смерти. Спокойно, твёрдо, уверенно, не слишком торопясь, но и не затягивая фразы. Вот она, сила личности. А он нюни распустил, ещё и оправдывал себя. Не угадал дядя с оставленным номером. Лиза отошла немного в сторону. Заговорила тише.

 - Но как… Ладно, дело твоё. Пока.

Девочка топнула ногой, быстро вдохнула и выдохнула. Выключила телефон и вернулась к Вите. Она была растерянна, и казалась слегка озлобленной.

 - Ну что, приедет?

- Нет, - коротко сказала Лиза. Мальчик посчитал неприличным выпытывать подробности. Но мысленно облегчённо выдохнул. Он, почему-то, не хотел разделять этот день ни с кем, кроме неё. Пусть никто в мире больше не знает об их горе. Это не правильно. Но так будет легче.

Их пригласили. Перед ребятами предстал небольшой, достаточно мрачный зал. Здесь всё было серым. Серый пол, отделанный квадратами разного размера, серые стены в кафельной плитке. В противоположной от двери стене зала возвышались две мраморные колонны. Между ними стоял гроб. Крышку поставили на бок и прислонили к стене.

Лиза замерла на месте, а Витя двинулся вперёд. Заметив, что девочка в смятении, он повернулся к ней и, зачем-то шёпотом, сказал:

- Не бойся.

Девочка вскинула голову и шумно выдохнула.

- Я не боюсь. Только не по себе немого.

Витя понимающе кивнул.

- Давай вместе, - предложил он. Протянув Лизе руку, мальчик слегка сжал её ладонь.

Ребята, сопровождаемые служительницей морга, медленно двинулись к гробу. Это шествие длилось целую минуту, хотя идти нужно было всего метров двадцать.

Михаил Юрьевич неподвижно лежал на спине. Его глаза были закрыты. Витя оценил поистине профессиональную работу, за которую с стороны Лизы, хоть он этого и не знал, была заплачена такая большая цена. Дядя выглядел лучше, чем в холодильном отделении. Лицо казалось не таким бледным и впалым. А уродливые шрамы от вскрытия не были видны, благодаря довольно красивой, чистой и накрахмаленной одежде.