Самый тёмный час

Новая жизнь

Многие из нас обещали себе начать новую жизнь с понедельника. Лиза никогда подобного ни себе ни другим не обещала. Но начать новую жизнь ей пришлось. Так сказать, в силу обстоятельств.

Девочка, будто опасаясь чего-то, выглянула из подъездной двери. Двор был в оживлении: выезжали машины, люди расходились по делам, даже деревья качали на ветру голыми ветками, словно желая сдвинуться с места и тоже куда-нибудь пойти.

- Эй, что встала, дай пройти! – грубый голос за спиной заставил поторопиться с выходом, и Лиза выскользнула из дома наружу.

Яркое солнце ослепило её. Она потёрла глаза кулаками и часто-часто заморгала. Странно. Осень, а так печёт. Ветер поднёс к ногам девочки красивый жёлтый дубовый лист. Лиза нагнулась и подняла его. Похоже, это последний жёлтый листик в городе. Загавкала собака. Так заливисто, громко и радостно. Но потом на неё прикрикнул хозяин, и лай смолк.

Лиза шла по знакомой улице. Дом, парк, магазин, дорога, автобусная остановка. Всё было так обыкновенно. Но так странно.

Вот женщина тащит за руку маленького мальчика. Мальчик упирается, кричит, плачет. Наверное, не хочет идти в детский сад. Женщина выглядит неважно. У неё растрёпаны волосы, помята одежда, и сумка постоянно съезжает с плеча на руку. Уже не на что не надеясь, мамаша, как заведённая, повторяет: «Успокойся, не плачь, помолчи». На что она надеется? Неужели она и вправду думает, что от этих причитаний мальчик перестанет голосить?

Вот бежит девочка. Небрежно заплетённые хвостики отлетают назад, треплются, и становятся ещё более небрежными. За спиной у девочки большой ранец. Видимо, тяжёлый. Девочка спотыкается и падает. Поднимается. Курточка теперь грязная. Белые колготки тоже испачкались. Интересно, что сделает девочка? Побежит домой, переодеваться, или продолжит путь в школу?

А вот старушка. Сидит на лавочке, блаженно щурится на выглянувшее солнышко. Кормит голубей. Отщипывает кусочек за кусочком от буханки хлеба. Прожорливые птицы уже съели половину. Она улыбается, приговаривая: «Кушайте, милые, набирайтесь сил. Зима холодная будет». Сколько осталось жить этой старушке? Есть у неё дети? Внуки? Или только голуби?

Со скрипом открылась дверь соседнего подъезда. Шумно пронёсся автобус. У проходившего рядом человека зазвонил телефон.  Зелёный цвет светофора сменился на красный. Порыв ветра сорвал с доски объявлений листок и вынес его на проезжую часть.

Лиза стояла посреди улицы и оглядывалась, не скрывая удивления. Всё, что раньше казалось таким обычным… Осталось таким же обычным. Девочка, наученная Витиным опытом думала, что каждая мелочь будет напоминать ей о Михаиле Юрьевиче и его смерти. Но этого не случилось. Значило ли это, что она чёрствая и бесчувственная? Нет, не значило. Боль и ноющая тоска всё ещё ни на минуту не отпускала Лизу.

Жизнь продолжалась. Без Михаила Юрьевича. Без прежней квартиры. Без родителей.

Какое-то неведомое чувство овладело девочкой. Её начали одолевать сомнения. Быть может, она не была готова к тому, что увидела. Быть может мысль о том, что как прежде уже никогда не будет, застала её врасплох.

Лиза сделала неуверенный шаг вперёд. Затем ещё один. И ещё. Побежала по улице.

Ветер приятно обдувал разгорячённое лицо девочки. Конечно, в плату за это он растрепал волосы. Но сейчас это было не важно. Лиза бежала, и впервые за долгие три дня не думала о смерти любимого учителя, о своём решении уйти из дома, и о том, чтобы она сделала на месте Вити. Она просто бежала навстречу ветру. Ну, и своей новой жизни. Но всё-таки немного побаивалась. Начинать новую жизнь – это не шутки.

В школе странности продолжались. Одноклассники никаких особых чувств не выказывали. Для них это был всего лишь ещё один понедельник, один из ста, тысячи, одинаковых как близнецов, понедельников. А для Лизы всё будто замедлилось. Девочка больше обычного времени проводила в размышлениях, и, в отличие от прошлых, чётко структурированных, эти размышления были до безобразия непоследовательны. Лиза думала о новой причёске одноклассницы. Зачем она свои прекрасные волосы покрасила в зелёный? Затем её мысли унеслись к Вите. Как он там? Выспался? Поехал на учёбу? Или, как обычно, сидит и смотрит в одну точку, широко раскрыв глаза и положив руки на колени.

А родители? Интересно, чем всё закончилось? Надо бы вещи остальные забрать. Хотя… Разрешит ли Витя остаться? Это же теперь его квартира. Надо будет спросить его об этом, как можно быстрее.

Светлана Анатольевна была то ли расстроена, то ли рассержена, но на этот раз Лиза её прекрасно понимала. Чем ближе мероприятие, тем злее и нервнее человек, хоть в какой-то степени за это мероприятие отвечающий. К девочке учительница относилась с небывалой никогда ранее осторожностью. При встрече сразу справилась, как у Лизы дела. Всё ли в порядки в школе. И, на чём был сделан особый акцент, может ли она работать.

Больше всего девочка боялась именно этого. Что ей начнут лезть в душу. Поддержка и моральная помощь от человека, с которым на протяжении недели ежедневно и на повышенных тонах выяснялись отношения, Лизе понадобилась бы, наверное, в последнюю очередь. Поэтому девочка неумело отшутилась, сделала комплимент серёжками Светланы Анатольевны, которые носились ею уже на протяжении трёх лет, и началась очередная репетиция.

— Отнесли вы письмо?.. Гриша, я тебя спрашиваю, отдал ты письмо? – хриплым тихим голосом спрашивала Аня.