Самый тёмный час

Настоящий Серёжа

И дёрнуло же её пойти через парк. Захотелось смены картинки. Или какое-то предчувствие повело в сторону необычайных приключений.

«А ведь неделю назад на этом самом месте Витя не сказал мне, что Михаила Юрьевича уже нет. Друг умер. Надо же было придумать» - рассуждала Лиза, проходя мимо скамейки, на которой провела не лучший час в своей жизни. Но, с другой стороны, и не худший. Нормальный такой час. Обыкновенный.

На скамейке кто-то сидел. Что-то знакомое заметила девочка в сутулой фигуре склонившегося и опершегося локтями на колени… Да это же Серёжа!

- Ты чего здесь делаешь? – спросила она и присела рядом с ним.

- Ничего, - отрывисто ответил Серёжа.

Лиза слишком устала, чтобы проводить с ним разъяснительные беседы на тему соблюдения режима перед завтрашним выступлением. Она лишь тяжело вздохнула, похлопала мальчика по плечу, и, как можно ласковее, произнесла:

- Иди домой, ложись спать. У нас важный день.

Серёжа молчал. Из-за капюшона девочка не видела его лица. Разговор явно не клеился, но оставить мальчика одного значило, по мнению Лизы, снизить гарантии на то, что завтра он явится вовремя и в нужном для победы состоянии.

Девочка посмотрела на небо. Темнота уже завершила световой день, и если бы не тучи, которые ещё с утра заволокли небо, Лиза увидела бы звёзды. Она перевела взгляд на Серёжу. Он, казалось, вообще не менял положение с тех пор, как она его заприметила. Наверное, с ним действительно что-то случилось.

- С тобой всё в порядке? – спросила Лиза, когда тишина начала становится невыносимой.

Вокруг не было ни души. Слабый свет от уличного фонаря падал прямо на их скамейку. По прошествии ещё нескольких минут девочка всерьёз забеспокоилась.

- Серёжа, что случилось? – громко спросила она.

Мальчик продолжал упрямо молчать. Лизе надоело ждать, она поднялась и сказала:

- Не хочешь, не говори. Но если завтра не придёшь – знай, что я буду считать тебя предателем!

Девочка сделала несколько шагов, но затем резко остановилась. Серёжа всхлипнул. Сначала она подумала, что это слуховая галлюцинация, но мальчик всхлипнул ещё раз, затем ещё…

Лиза глубоко вздохнула и вернулась к скамейке. В прошлый раз она оставила здесь Витю. Теперь же её расписание не зависело от родительских вечеринок, и время позволяло ей остаться и выяснить подробно, в же чём дело. Возможно, если бы она осталась тогда, не было бы всех этих мучений… Девочка дала себе слово, что подумает об этом потом.

- Уходи! – закричал Серёжа и махнул рукой в сторону Лизы.

- Ну уж нет, - девочка снова села на скамейку, и положила ногу на ногу, - Мы своих не бросаем.

- Надо же, вспомнила вдруг, что я свой! А ведь только что называла меня предателем…

- Ты чего? – Лиза не ожидала такой реакции.

Серёжа говорил нервно, быстро, плаксиво-капризным тоном. Девочка впервые видела его в таком состоянии. Закрывая лицо рукавом куртки, мальчик всхлипывал, пытаясь успокоится и продолжить говорить. Но у него ничего не получалось, Серёжа лишь сопел сильнее и громче. Но и не плакал. Это особенно странное обстоятельство Лиза как-то не приметила. Её главным образом раздражало нежелание Серёжи идти с ней на контакт.

Лиза уже знала, что просьбы и уговоры здесь не помогут. Она стянула с мальчика капюшон, посмотрела ему прямо в глаза, и как можно чётче сказала:

 - Перестань реветь, успокойся, и мы нормально поговорим. Ну же, соберись! Ведёшь себя, как первоклашка!

Давление не подействовало. Серёжа продолжал всхлипывать. С одной стороны, он, конечно, слезами не заливался. Но с другой… Казалось, что он сейчас взорвётся от внезапного наплыва чувств. Это заставило Лизу глубоко задуматься. Что же, всё-таки делать в таких ситуациях? 

Бывали в жизни девочки моменты, когда всё будто катилось по наклонённой поверхности. С огромной скоростью, незаметно, и, что самое страшное – в неизвестность. В последнее время такие моменты уже перестали быть редкостью, и Лизу это настораживало и даже немного пугало. Вопросы типа «Что же делать?» всё чаще и чаще звучали в её голове. Девочка надеялась, что если она сейчас со всеми этими вопросами разберётся, то в будущем их уже не возникнет. Но вопросов было всё больше и больше, они наступали с разных сторон, окружали Лизу, требуя ответа сию секунду. А ответа не было… Искать самой? Долго и практически безрезультатно. Спросить у кого-нибудь? У кого? Раньше Лиза сразу бы пошла за советом к Михаилу Юрьевичу. Но теперь…

Девочка снова посмотрела на Серёжу. Он уже тише, но всё ещё жалобно всхлипывал. Его глаза и кожа вокруг них сделались красными от трения их тыльной стороной ладони, ресницы слипались каждый раз, когда мальчик моргал. Рукава куртки и руки стали мокрыми, некоторые подушечки пальцев сморщились от избытка влаги.  Жалкое зрелище… Ничто в этом сутулом всхлипывающем мальчике не напоминало о Серёже. О том Серёже, которого Лиза знала две предыдущие недели. Наглый, напористый, и беспринципный льстец. Однако девочка предполагала, что всё это – маска, и за ней скрывается нечто большее, чем слепое подхалимство и напыщенное ехидство.

 И сейчас маска спала. Лиза, сама того не желая, увидела Серёжу настоящего. Беззащитного рыдающего мальчика. Которого хотелось, наконец, успокоить.