Самый темный век

Глава II. Чужое время

Черноволосый подросток стоял на высокой башне у её зубчатого парапета и задумчиво вглядывался в даль. Перед его взором до самого горизонта простирались огромные массивы сплошных бескрайних тёмных лесов. Хмурое нависшее небо и порывы холодного ветра только добавляли мрачных красок в угрюмый пейзаж суровой окружающей действительности.

«Десять лет уже миновало, как я родился в этом новом мире», — неспешно размышлял он. — «Хотя, похоже, это та же Земля, просто пребывающая в прошлом. И по всем признакам — территории Центральной Европы раннего Средневековья. Видимо, расположенные где-то между будущими Францией и Германией. Да… Забавная штука — память. Без неё ты утрачиваешь часть личности... Вот никак не могу вспомнить, кто я и откуда. Забыл, кем был раньше и как умер… Язык, имя, семья, друзья, Родина... преданы забвению. Ничего из индивидуальных переживаний не сохранилось ни в голове, ни в сердце. Однако странным образом чувствую и явственно ощущаю, что жил в другом обществе… Тут всё очень непривычно и кажется чужим… Даже запахи. И время от времени всплывает в сознании или снах множество необычных знаний, невероятных вещей, ярких видений залитых светом городов, причудливых событий, слов, понятий… Почему — неизвестно. Наверное, я всё это когда-то знал, видел и слышал… Да… Вопросов больше, чем ответов…».

Он тяжело вздохнул и вновь погрузился в себя. «Внутренне и поведением слишком сильно отличаюсь от местных — это заметно не только мне, но и всем здешним жителям. Вон как косятся… Ладно, хоть стали приписывать мои особенности знаку богов… И то, что в знатной семье родился — тоже определённая удача. В какой-то степени спасает. Ну, по крайней мере, пока… Но в целом… Беда… Да и мыслю словно взрослый… Дела… А жить-то как-то надо».

Подросток откинул со лба непослушную прядь, которую трепали порывы резкого ветра. Ему не нравилась нынешняя причёска. Тёмные волнистые волосы ниспадали ниже плеч. Неудобно носить и ухаживать. Но здесь длина локонов свидетельствовала о знатном происхождении и родовитости, служила отличием высшего сословия. И подобный признак (как вспомнил он) будет сохраняться до XIX века. Даже сифилис, приводящий к облысению, не заставит аристократию и богатеев изменить себе. Просто введут моду на длинные парики, чтобы замаскировать и скрыть возникающие у них проблемы от венерических болезней и старения.

Паренёк вновь окинул взором море бескрайней пущи. Настоящая тайга. Похоже, эти нетронутые лесные дебри ныне тянутся до самого Тихого океана. Картинка и название континента опять непроизвольно пришли ему на ум. Он поднял синие глаза на свинцовое небо — солнце редко проглядывало сквозь эту вечно пасмурную пелену. Холодное короткое лето, напоминавшее очень позднюю промозглую осень, казалось, состояло из сплошных ливневых дождей. Долгие морозные снежные зимы… Круглый год стужа или слякоть. А главное — недостаток солнца и света… Не говоря уже о том, что почти ничего нормально не росло в таких условиях, имея следствием голод и болезни, порождая всеобщее уныние, озверение и войны... Явно что-то не так было с природой… Всё это крайне угнетающе действовало на людей, вызывая беспросветную тоску. Многие окончательно уверились, что наступил конец времён.

Эрик (мальчик уже свыкся с новым именем), наблюдая жизнь и быт здешних обитателей, общаясь с жителями, воинами и матерью, всё больше убеждался, что его занесло в эпоху варварских королевств, которая длилась в Европе с V по VIII век. Узнать более точную дату сперва было сложно. Замкнутое натуральное хозяйство, практически отсутствие тут дорог и торговли, огромные дикие пространства, немалые расстояния, отделявшие владения его родителей от соседей, чрезвычайно редкое и малочисленное население (в основном проживавшее неподалёку от замка), вакуум грамотных священнослужителей, противоречивые сведения об окружающем мире и ограниченный кругозор аборигенов — затрудняли для Эрика возможность выяснить время и место своего рождения. Однако постепенно, используя непонятно откуда взявшиеся в голове знания, разобравшись в обстановке и понемногу накапливая информацию, он смог точнее определить столетие.

***

Середина шестого века – вот где он очутился. На это указывало много признаков. Но подросток долго противился такому выводу. Не только психологически. Ему казалось, что высокий каменный замок отца не мог относиться к столь раннему периоду. Ведь подобные твердыни начали возникать в Европе только в IX веке, когда началась феодальная раздробленность, провоцирующая постоянные междоусобные войны. Вдобавок, с ослаблением королевской власти и распадом государства франков активизировались внешние нападения тех же викингов и угров... Вот и выросла необходимость в усилении защитных сооружений. К тому же тогда уже немного развилось каменное строительство, улучшились дороги, расширилась хозяйственная жизнь, интенсифицировалась торговля…

Однако, расспросив свою мать, старых воинов, местных уважаемых глав семейств из вольных общинников, он был вынужден пересмотреть свой подход. Действительно, серьезных боевых действий и масштабных нападений здесь давно не происходило. Ведь угрозы со стороны арабов или норманнов еще не было. Да и в эти внутренние регионы они потом не добирались. Авары также всерьез пока не заявили о себе. Впрочем, густые леса, большие расстояния, холод и бездорожье являлись надежной защитой. Да и никаких богатств, оправдавших бы захватнический поход сюда, тут не существовало. Ни городов, ни храмов, ни многочисленного населения… Лишь бедность и скудость, усугубленные природными несчастьями.

Некоторую тревогу могли вызывать разве что довольно маловероятные, хотя и способные нанести некоторый ущерб, потенциальные налеты банд саксов и славян. Или сомнительные попытки произвола со стороны соседних владетелей. Правда, на памяти Эрика ничего похожего не случалось. Старый Райхард ему рассказывал, что когда отец графа Леонхарда завершал строительство замка больше четверти века назад, сюда тогда пару раз приходили знатные комиты и дуксы со своими отрядами. Похоже, прослышав о невиданной в здешних местах крепости, они хотели посмотреть на нее, узнать, кто у них теперь сосед, и заявить о себе. И, полные впечатлений, так и не предприняв никаких враждебных действий, затем ушли восвояси…