Самый темный век

ЭПИЛОГ

— Все-таки хочешь идти в Турне, вопреки воле Леонхарда? – не скрывая волнения, спрашивала Адельгейда у сына, ведя с ним непростой разговор. – Может, не стоит искушать судьбу? Разве не видно, что отец относится к тебе всё более враждебно и явно не желает, чтобы его наследник присутствовал в караване? Особенно после того как ты прилюдно взял над ним верх. Муж ясно дал это понять, когда отказался предоставить вам место в обозных возках. А ты, несмотря ни на что, раздобыл повозку, возниц и волов и собираешься непременно присоединиться к торговому походу? Такой поступок ещё больше разъярит графа!

— Если я сейчас отступлю и в последний момент малодушно пойду на попятный, то в глазах всех окружающих и своих друзей окажусь трусливым слабаком и потеряю всё, чего добился: уважение и честь. Люди перестанут мне верить и потом больше не поддержат, и впоследствии никогда не пойдут за мной, – невесело качнул головой Эрик.

— Но ведь отец не простит тебе этого! Ты ведь таким образом ещё больше унижаешь его? – в растерянности и тревоге, с опаской, произнесла Адельгейда.

Сын неопределённо пожал плечами и сдержанно ответил:

— Не стоит преувеличивать. У него всегда есть возможность затем сказать, что это было частью испытаний, которые его наследник стойко выдержал, пройдя их достойно.

Мать скорбно вздохнула и с откровенной боязнью в голосе, испуганно проговорила:

— Я знаю Леонхарда. Он не сможет возвыситься до такого ни умом, ни сердцем и воспринимает твоё поведение как вызов. Мне по-настоящему страшно за тебя.

Эрик лишь спокойно улыбнулся.

— Поверь, я сознаю все риски и тщательно готовлюсь к походу, рассчитывая только на себя. Реальные угрозы на самом деле не столь значительны, как тебе кажется. До явного убийства отец не опустится. Ну а подставить… или не подоспеть на помощь вовремя… может, конечно, но лишь до определённой степени. Не забывай, что я еду вместе с сыновьями его ближников. Вряд ли те станут спокойно смотреть, как их наследники будут гибнуть. Так что не переживай попусту: я вернусь овеянный доброй славой и привезу тебе немало подарков…

***

После этой беседы Адельгейда долго не могла успокоиться. Эрик не смог переубедить её. Она всем своим существом явственно чувствовала подступающую беду, полагая, что предстоящая поездка станет для сына чистым самоубийством. Наконец, совсем измучившись от треволнений, тяготивших душу, графиня позвала Райхарда.

— Как ты оцениваешь возможность смертельной угрозы для Эрика в этом походе? – озабоченным тоном задала она терзавший её вопрос.

Верный воин, немного поразмыслив, затем сдержанно проговорил:

— Не больше, чем для остальных участников торгового обоза. Пожалуй, даже меньше.

— Да неужели? – в недоумении и отчаянии воскликнула женщина, вперив в него подозрительный взгляд.

Заслуженный ветеран лишь огладил свои седые усы и спокойно объяснил:

— Торговый караван – это единое целое, где все держатся единой цепью. Никто не станет сеять разброд, расшатывать или ослаблять его звенья. Подобное может угробить всех. Другое дело, что сильно помогать вашему сыну в бою или если он заболеет либо получит рану — граф, наверное, спешить не будет. Но в этом смысле, насколько мне известно, наследник очень хорошо подготовился. Как и в отношении обеспечения своей обороноспособности и заготовки достаточного количества припасов.

— Что ты имеешь в виду? – невольно заинтересовалась Адельгейда.

Старый слуга только удивлённо хмыкнул, сообщая полученные сведения:

— Он постоянно упражняется со своими юнцами с оружием, стараясь отточить приёмы защиты и предупредить возможные опасные ситуации, связанные с нападением врагов. Подобрал себе здоровых и надёжных животных, а также умелых возниц, которым тоже сладили самострелы и учат обращаться с ними. Припасов съестного и кормового фуража они захватили с собой вдоволь, как и необходимых материалов и инструментов для устранения вероятных поломок возков. Вдобавок его подростки ещё какого-то «пеммикана» наделали. Эрик сказал, что эта пища почти не портится и хорошо восстанавливает силы. Кроме того, он прихватил немало своей целебной мази из дегтя, которой лечил наших воинов, а также повязок из чистого полотна для врачевания ран. Ещё мальчишки по его указаниям зачем-то набрали пару горшков порошка, натёртого из зелёного нюхательного корня (он называет его чемерицей). К тому же наделали какого-то «активированного угля» из берёзовых щепок. Наследник потребовал от своих людей в походе пить только кипячёную воду. Я слыхал, что ваш сын говорил, что это предотвратит недуг живота. Если он прав, то несчастья от голода, болезней, ран или остановок из-за повреждений повозок у Эрика будут даже меньше, чем у других.

— Думаешь, подобного будет достаточно? – грустно промолвила графиня и печально покачала головой. – Главные беды ведь могут оказаться сокрыты вовсе не в этих вещах.

Райхард лишь неопределённо пожал плечами.

— Я только хотел заметить, что непосредственно в дороге грозящие напасти для вашего сына не столь велики. Между прочим, Эрик даже составил изображение ближайших земель и рисунок предстоящего пути на северо-запад, детально расспросил знающих и опытных людей, побывавших в тех местах, обозначив на своей «карте» источники воды, удобные стоянки, реки, леса, болота, овраги… А в остальном главная опасность, на мой взгляд, ему может угрожать уже в городе, когда мы достигнем Турне…