Санаторий для босса. Исцели моё сердце

Глава 3

Люба.

Заторможенно смотрю в экран телефона. Чёрные буквы на холодном фоне.

Четыре символа, а внутренности сворачиваются в узел, будто кто-то туго затянул корсет под рёбрами. Кровь отливает от лица, поперёк горла встаёт ком тошноты.

Ловлю своё отражение в тёмном стекле экрана: глаза широкие, зрачки — две чёрные дыры, бледные губы шевелятся беззвучно.

Палец зависает над клавиатурой. Ответить?

Нет, Любаша, нельзя кормить агрессора! Ты же знаешь, любой ответ сделает лишь хуже, раззадорит его, заставит думать, что ты принимаешь условия игры.

Вместо ответа нажимаю три точки в меню и отправляю номер в чёрный список. Это почти бесполезное занятие, я знаю, ведь уже завтра он напишет с другого номера. Возможно, на этот раз там будет короткое «Прости», и, быть может, следом за сообщением прискачет курьер с пышным букетом душных красных роз.

Затем будут новые угрозы, потом извинения, снова угрозы. Замкнутый круг, из которого я не могу найти выход.

Угораздило же тебя вляпаться, Люба! Может, в полицию обратиться?

Но мысль, едва зародившись в голове, тут же меркнет.

Что они там скажут?

«Ну вот когда убьют, тогда и приходите». Знаю. Слышала. Проходили.

Делаю глубокий вдох, считаю до четырёх, медленный выдох на шесть. Сердце слушается, но узел внутри не развязывается. Телефонный экран темнеет. Кажется, я тоже вот-вот погасну.

Дверь в процедурную распахивается. Дёргаюсь, едва не роняя гаджет, но успеваю перехватить его в воздухе и сунуть в карман халата.

— Любаша! — влетает Ленка. Кудрявые волосы торчат в стороны, щёки пылают. — Ты это видела?

— Что именно?

— Новый заезд!

— Лен, у нас каждый день новый заезд, — флегматично напоминаю, машинально подравнивая блистеры на полке. — Что тебя так взбудоражило?

Лена закатывает глаза, хватает меня за руку и увлекает к кушетке, на которую сама тут же и забирается, подтягивая колени к груди.

Восторженно раскачивается вперёд-назад.

— Там мужчина приехал! Такой… Муж-чи-на! — она растягивает слово так сладко, словно жуёт карамель.

— Неужели настоящий?

Лена машет рукой, игнорируя мой сарказм:

— Шутишь всё, Подольская! А там правда настоящий! Высокий такой, рубашечка белая, брючки со стрелочками, плечи широкие, щетина… и даже пуза нет! — Мечтательно закатывает глаза.

Лена имеет дурную привычку сватать мне всех мужчин, более-менее подходящих для продолжения рода. Уж очень переживает, что я свой ценный генофонд и изящный греческий нос не успею передать потомкам. Каждого нового мужчину на горизонте она тут же мысленно примеряет мне в мужья и радуется так искренне, будто я уже успела родить от него тройню.

И каждый раз бесконечно разочаровывается, когда я отказываюсь участвовать в её брачных играх. Особенно она расстраивается из-за моего носа. Уж очень, говорит, жалко, если такая красота пропадёт.
Впрочем, переубеждать её бесполезно, поэтому я давно научилась не спорить, а тихо ждать, пока очередной «идеальный кандидат в отцы моих будущих детей» не покинет территорию санатория, вернувшись обратно в большой мир.

— Пуза нет? Редкий вид! — С жаром поддакиваю. — Настоящий самец.

— Из красной книги! — Фыркает подруга. — Таких в нашем заповеднике не водится. Дикий зверь из дикого лесу.

— Ну всё, берём. Бежим скорее, пока Марья Захаровна из «Б» корпуса не окольцевала красавчика, она у нас дама охочая до мужского внимания.

Лена тяжело вздыхает и смотрит на меня сочувственно.

— Тебе, между прочим, мужчина бы очень даже не помешал. Не молодеешь ты, Любаш.

— Спасибо. Был уже, — поджимаю губы. — Не хочу повторять этот опыт.

— Это ты про своего нефтяного короля из Новосиба? Да забудь ты его уже, пусть катится куда подальше! — Возмущённо пыхтит. — Врун он и сволочь. А тебе нормальный нужен.

— Этот, значит, нормальный?

— Конечно!

— Это ты поняла, взглянув на него один раз?

— Любаш, там одного взгляда достаточно! А ну! — Ленка соскакивает, подталкивает меня за талию к окну. Дёргает резко жалюзи в сторону. — Смотри.

Перед главным корпусом на дорожке различаю мужскую фигуру. Высокий, плечистый, загорелый. Шаг широкий и чуть нервный. Телефон вытянут над головой — ищет сеть, бедолага.

Здесь сигнал вечно пляшет: то появляется, то исчезает.

Мужчина действительно выделяется на фоне других постояльцев, что, впрочем, не удивительно, ведь основной контингент наших гостей — пенсионеры.

Но не такой уж дикий зверь, этот мачо. Обыкновенный городской пижон. Готова поспорить на что угодно, он уже изнывает от желания выпить латте на молоке единорога и залить модную сториз о том, как он героически терпит испытания в глуши, где нет ни джакузи, ни смузи из сельдерея.

Невольно задерживаюсь взглядом подольше. И вот не нравится мне этот тип категорически!

Не нравится, как он выглядит, как он двигается: уверенно, по-хозяйски. Словно не он сюда приехал, а весь санаторий построился вокруг него.

На дух не переношу таких вот избалованных, привыкших к комфорту, считающих, что мир им что-то должен. И мой собственный опыт научил меня распознавать подобных.

Он — такой!

А вот каким ветром к нам занесло этот образец глянцевого гедонизма — вопрос отдельный.

— Мужчина как мужчина, — хмыкаю равнодушно. — Ничего необычного.

— Дура ты, Люба! — фыркает Лена, разворачивая меня лицом к себе. Быстро поправляет мне волосы, пару раз легонько щиплет за щёки, возвращая им краску. — Бледная, как поганка. Сидишь в кабинете, нос наружу не высовываешь. Иди! Иди туда, минералку отнеси!

— Вот ещё! Тебе надо, ты и иди.

— А мне капельницы с железом нужно готовить, — отбрыкивается Лена. — К тому же, твой обход по графику. Давай-давай, социальная адаптация в чат вошла. И я пойду трудиться во имя чужого ферритина.

Лена кивает серьёзно и выходит, оставляя шлейф апельсиновых духов. Дверь закрывается, в процедурной снова становится тихо.