Санаторий для босса. Исцели моё сердце

Глава 5

Алексей.

К ужину спускаюсь в столовую.

О, да… Настоящий портал в СССР открывается именно здесь — металлические подносы, гранёные стаканы в алюминиевых подстаканниках, точно из вагона-ресторана поезда «Москва-Адлер». На стене вист плакат «Ешь витамины — будь здоров!» с весёлым апельсином в спортивных штанах. Под ногами облупившийся кафель с красными ромбами, в каждый из которых вставлен серп и молот. А для полноты картины на раздаче скучают две тётушки в накрахмаленных колпаках.

Беру поднос.

На выбор здесь — картофельное пюре c печальной котлетой, бурый винегрет и чай крайне подозрительного цвета. Беру всё: раз уж приехал, гуляю на все бабки!

Сажусь за самый дальний стол, мысленно репетирую, как завтра заставлю местную богиню в белом халате улыбнуться. Минеральная девочка даже на первый взгляд кажется мне задачкой со звёздочкой, таких не просто размотать на эмоции. Интересно, что скрывается под равнодушной маской, и сколько каскадёров-камикадзе разбилось о её ледяной взгляд?

Ковыряю вилкой неаппетитное пюре. Напротив, с тяжёлым «фуф» приземляется дед.

— Вечер добрый, внучек, — кивает бодро.

— Я рассчитывал ужинать в одиночества.

— А я рассчитывал дожить до ста, но врачи обещают только девяносто. — Дед ухмыляется, дробя ребром вилки несчастную котлету на атомы. — Да и веселей вместе!

Коротко фыркаю.

Проигнорировать не выйдет. Придётся вступать в дипломатический контакт.

— Алексей, — представлюсь, чтобы потом не говорили, что хам. — Алексей Попов.

— Фёдор Степанович. Можно просто Степаныч. Чем же ты занимаешься, Алексей Попов?

— Грузопотоки, трубы, трассы. — Отодвигаю котлету, перехожу к пюре. — Ставлю на поток логистику для северных месторождений.

Степаныч тихо присвистывает.

— Нефть, значит?

— Можно и так сказать. Если контракт с одним новосибирским бароном сыграет, у нас там будет магистраль — мама не горюй.

— Крутой, выходит, — дед загибает пальцы, изображая рокерскую «козу».

Оглядываю столовский антураж.

— Был бы крутой, сидел бы сейчас в своем шикарном офисе и полировал до блеска грядущую сделку. А судя по тому, что я ем пюрешку с котлетой и делюсь автобиографией с престарелым узурпатором, я не крутой, а дебил.

— Как ж тебя занесло сюда? Да ещё и с мордой такой недовольной. Неужто по доброй воле?

— Пари с друзьями.

— Стало быть, игрок?

— Если жизнь не бросает вызовы, я делаю это сам. Иначе жить становится скучно.

— Вот до моих лет доживёшь и поймёшь, что не в вершинах счастье, — философствует Степаныч, продолжая бодро закидывать в себя ужин.

Я скептически хмыкаю, замолкаю.

Дело не в вершинах, конечно.

Дело в том, что как только вершина превращается в ровную площадку, я мгновенно начинаю зевать.

Поддержал стартап — продаю, строю следующий. Поставил рекорд прибыли — выкручиваю сложность нового проекта до безумия. Сорвал аплодисменты красавицы — через неделю смотрю сквозь неё, как сквозь чистое стекло.

Всё, что можно предсказать, перестаёт меня насыщать. Адреналин — единственная валюта, которой я по-настоящему наедаюсь. Стоит игре стать понятной, я тут же включаюсь в новую. Поэтому и «шляпа» с санаторием случилась. Мне нужно чуточку хаоса, чтобы снова ощутить, как кровь гонит азарт, а не привычный сахарный сироп из рутины и скуки.

Степаныч, не донеся вилку до рта, зависает вдруг. Взгляд его стекленеет, а жилистое тело напрягается.

Слежу за траекторией его взгляда.

В столовую вплывает женщина лет шестидесяти. Бабушкой её язык не поворачивается назвать: слишком прямой стан, слишком лёгкий шаг. Пепельные волосы развеваются серебром. Что-то лебединое есть в повороте головы.

— Нравится? — Подмигиваю деду.

Тот шумно сглатывает.

— Красавица.

— Спорно, но глаз не режет, согласен.

— Стройная.

— Сомнительно, но зачтём. — Откладываю вилку. — Ладно, герой-любовник, идентифицировал цель — иди знакомься.

— Да куда мне? — машет он рукой. — Годы уже не те.

— Любви все возрасты покорны, — парирую.

— Это птица не моего полёта.

— Слушай, орнитолог, любую птицу можно приручить. Ты думаешь, они сложные? Нет! Женщина — это лишь замок, и если ты знаешь ключ, правильный алгоритм, то завоевать можно любую.

— Так уж любую! — Со скепсисом.

— Лови эксклюзив: алгоритм завоевания женщины от Алексея Попова. Слушай и запоминай. Шаг первый — появление-вспышка. Женщины не любят чувствовать себя целью, куда больше им нравится думать, что само мироздание столкнуло вас лбами. Поэтому вариант подойти и познакомиться мы сразу отметает, и используем, предположим, мой любимый трюк с падением.

— Внучек, да если я упаду, вы мои кости не соберёте потом! — Морщится Степаныч.

— М-да, — задумчиво потираю подбородок. — Ладно, придумаем что-нибудь. Шаг второй — смех. Добрая шутка. Женщина, смеющаяся с тобой и над тобой уже одной ногой выходит из позиции обороны. Шаг третий — забота. Милый жест внимания. Подари ей билеты в оперу, если она говорила о «Травиате», или сборник стихов, если любит поэзию, и вот, эмоциональный кредит на твой счёт уже открыт. Шаг четвёртый — флёр интриги. После того, как цель уверилась в твоих серьёзных намерениях покорить её сердце, ты пропадаешь из её поля зрения.

— Это ещё зачем?

— Это обязательно! Нельзя давать им расслабляться, важно поймать женщину на крючок!

— Тфу ты! — Дед картинно закатывает глаза.

— Шаг пятый — переворот полюсов. В момент, когда она привыкла к твоей дерзости, покажи уязвимость. Коротко и честно: «Только не смейтесь, но я всё ещё путаю лево и право в танцах. Поможете мне с этим?». В игре «сильный-слабый» короткий сбой ролей создаёт эмпатию.

— Единственная моя слабость — кишечник. Что мне, таблетки от диареи у неё попросить? — Хмыкает Степаныч.

Игнорирую очередную провокацию.

— Шестой и заключительный шаг — совместное приключение. Устрой свидание, но не ужин в ресторане, а настоящий квест. Совместно прожитый адреналин сцепляет людей мощнее романтики, и ты запоминаешься ей биохимически с помощью волны гормонов. Вот и всё. Алгоритм — шесть ходов, работает в девяти случаях из десяти.