Санаторий для босса. Исцели моё сердце

Глава 7

Алексей.

Просыпаюсь от жуткого утробного рычания, будто дикое раненое животное забралось в номер и вот-вот испустит дух, агонизируя и отчаянно сражаясь за последний глоток воздуха.

Подскакиваю с кровати, озираюсь. Сон мгновенно слетает.

Звук идёт из ванной — громкий, булькающий, мерзкий. Захожу туда и мгновенно жалею.

Степаныч, согнувшись над раковиной, яростно полощет горло какой-то подозрительной жижей и сморкается так, что кафельная плитка на стенах сотрясается. Окружающий хаос и брызги наталкивают на мысли о художественном переосмыслении полотен Поллока.

— Дед, ну ты бы хоть дверь закрыл! Тут люди вообще-то спят!

— А нам, Лёшка, уже давно пора вставать, — философски пожимает плечами и вытирает лицо полотенцем. — Скоро завтрак, а после терапевт.

— Зачем мне терапевт?

— Как зачем? — удивляется дед, будто я предложил ему варить компот из старых ботинок. — А кто процедуры назначать будет?

— Не нужны мне процедуры. Мне бы тут просто с ума не сойти. Нет уж, пропущу это удовольствие. Ни за какие коврижки меня туда не затащите!

Возвращаюсь в комнату, снова падаю на кровать. Хватаюсь за телефон и, уловив жалкую палку связи, отправляю минеральной девочке короткое сообщение с пожеланием доброго утра. Телефон мучительно долго и с надрывом отправляет текст, словно почтовый голубь с подбитым крылом.

Ответа, разумеется, не поступает. Как не поступило его и вчера вечером.

Странно, потому что я уверен в том, что наш диалог её зацепил. Я женщин знаю как облупленных. Ну не реагируют она так остро, если мужчина не задевает какие-то нежные струны. А уж я эти струны обнаружу и виртуозно на них сыграю. Главное — не порвать раньше времени.

Степаныч тем временем усаживается на свою кровать, достаёт тоненькую книжицу и очки. Вооружившись карандашом, он беззвучно шевелит губами, внимательно изучая страницы.

Я же пялюсь в потолок.

Не идёт медсестричка из головы.

Орешек в этот раз мне попался крепкий — не чета столичным фисташкам.

Обычно уже после второго шага все дамы сами раскрывают двери своего эмоционального сейфа — юмор творит чудеса. Но минеральная девочка, похоже, не из тех, кто легко ломается под тяжестью моих шуток. Она стоит гранитной скалой. Как Святогор.

Может, и у неё за плечами тяжёлый развод?

— Слушай, Лёш, — вдруг подаёт голос дед, отвлекая меня от тяжёлых дум. — «Сооружение, выступающее наружу из навесной стены укрепления». Семь букв.

— Бастион, дед.

— Бас-ти-он, — записывает. — Подходит.

Ну конечно подходит.

Вот и минеральная девочка моя похоже любитель выстраивать бастионы. Без тяжёлой артиллерии не подступиться.

Из-за двери, где-то далеко от нашей комнаты, раздаётся звонкое дребезжание тележки и звонкий женский голос.

Мгновенно вскакиваю, мчусь в ванную, наспех чищу зубы и натягиваю чёрную футболку-поло, прихорашиваясь перед зеркалом. Вполне годен для штурма непреступной крепости.

Степаныч наблюдает за моей лихорадочной активностью с насмешливой снисходительностью.

— Что?

— Перья-то распушил, жених! — Хмыкает, поправляя очки на переносице.

— Между прочим, я борюсь за своё счастье. А вдруг это судьба? Вдруг нам суждено всю жизнь прожить вместе и умереть в один день?

— Или ты заморочишь девке голову, а она потом страдать будет. Поди разбери вас, молодёжь. Одни игры на уме!

— Игры? — вскидываю я бровь. — Да нынче девчонки сами кого хочешь заморочат, ещё непонятно, кто здесь охотник, а кто добыча. Я хоть делаю что-то, а ты?

— А я кроссворд разгадываю, — серьёзно отвечает Степаныч, постукивая карандашом по книжке. — И для моих преклонных лет программа-максимум на день считай выполнена.

— Да уж, герой интеллектуального труда.

В нашу дверь, наконец, стучат.

Расплываюсь в сладкой улыбке чеширского кота и растекаюсь по откосу. Распахиваю дверь.

Сердце, взвившись от предвкушения, тут же разочарованно падает куда-то в район желудка.

На пороге стоит Леночка. С тележкой. С лучезарной улыбкой и лёгким цитрусовым ароматом парфюма, что, щекоча, касается ноздрей.

И гибкий женский стан, всегда радующий мой жадный взор, сейчас почему-то вызывает лёгкое чувство неудовлетворения и даже раздражения.

— Доброе утро, — улыбка Леночки становится ещё шире. — Минералка перед завтраком.

— А где ваша подруга?

Лёш, ну ты бы как-то поделикатней выяснял, что ли. Как пацан, в самом деле.

Лена загадочно улыбается, разливая воду по стаканчикам.

— Сегодня моя смена здесь, а она в медкорпусе.

— Ого, вот так совпадение! А я как раз в медкорпус собирался.

— Правда?

— Конечно, у меня же терапевт! Кто ещё мне процедуры назначит?

Дед за моей спиной громко и красноречиво фыркает, напоминая о том, как десять минут назад я бился об заклад, что и на пушечный выстрел к медкорпусу не подойду.

Да, вот такой я ветреный парень

Ну а что? И здоровье поправлю, и к красавице своей поближе буду.

Леночка загадочно улыбается, но в её глазах я замечаю мягкую иронию.

— Алексей, а может, тактику смените? Не любит она напористых.

— Что значит не любит? Все женщины любят напористых. Вот вам разве не нравится, когда завоёвывают ваше сердце?

— Она у нас пацифистка, Алексей. Против любого рода… — отводит взгляд в сторону. — насилия.

В груди что-то ёкает, неприятно и тревожно. Но я быстро отметаю зарождающуюся эмоцию.

— Леночка, а может вы мне имя вашей снежной королевы скажете наконец?

— Что вы, мне жизнь ещё дорога! — Хохочет, передаёт мне два стаканчика с минералкой. — Вы лучше не опаздывайте к терапевту, она у нас женщина строгая, не понравитесь — точно курс клизм вам пропишет.

Невольно сжимаю булки.

— Да уж, стимул номер один.

— Стаканчики не разбрасывайте, пожалуйста, — машет мне Леночка на прощание и толкает свою тележку дальше по коридору.