Санаторий для босса. Исцели моё сердце

Глава 10

Люба.

В кабинете терапевта расставляю по полкам ампулы, проверяю сроки годности. Ленка рядом перебирает карточки пациентов и переносит назначения в бланки, то и дело морщит нос, стараясь разобрать почерк Жанны Аркадьевны.

Зеваю. Так широко, что челюстной сустав щёлкает.

Ночь выдалась беспокойной, и вроде не полнолуние, а спала хуже некуда. И, что совсем плохо, снился мне Алексей. Снился странно, тревожно, перетекая в образ того, чьё имя стараюсь даже в мыслях не произносить. Один сменял другого так плавно, что я запуталась, где заканчивается насмешливый городской пижон и начинается мрачный тиран из прошлого.

Лена мурчит себе под нос мелодию из какого-то сериала — безмятежна, как котёнок на солнце. Я пытаюсь поймать её настрой, но вместо этого снова зеваю громко.

— Сонная муха, — комментирует Лена, не поднимая головы.

— Ночь дурная была.

— И денёк не лучше. Народ как с цепи сорвался, всё жалуется и жалуется…

— Магнитные бури, наверное.

— Или звёзды как-то не так встали, — философствует Лена, отбрасывая очередную карточку в сторону. — О, новенький наш массаж взял?

— Кто?

— Да Алексей.

Удобно устроившаяся в моём сонном мозгу картинка Алексея вспыхивает ярче. Тело реагирует мгновенно: в животе словно раскручивается какая-то странная спираль.

— А, этот… — равнодушно пожимаю плечами. — Да, возжелал массажа.

Лена разглядывает назначение.

— Ого! Ещё и на каждый день записался. Отчаянный… Не завидую.

— Ничего, ему полезно. Может, Зоя Егоровна его так намнёт, что мозги наконец на место встанут.

Лена вздыхает.

Чувствую на себе её взгляд: тёплый, но тяжёлый.

— Любаш, ну вот чего ты на него так взъелась? Он ведь тебе ничего плохого не сделал. Что теперь, всех мужиков отменишь, потому что Торопов оказался чудаком на букву «м»?

Хочется ответить что-то острое, но сонная вата в голове не даёт подобрать колкости.

Выдыхаю.

— Никого я не отменяю. Мне вообще на этих мужчин всё равно. Они там, я тут. Краткосрочные романы меня не интересуют, а в любовь я больше не верю. И давай закроем эту тему, хотя бы на сегодня.

Лена тяжело вздыхает и откладывает карточку.

Собираю назначения, подравниваю ребром о стол.

— Отнесу на пост.

— Иди-иди. Эх, такой нос пропадает… — летит мне тихо в спину.

Выхожу из медкорпуса, шагаю по знакомой тропинке через сосновый бор. Пахнет здесь тёплой смолой, хвоей. Солнечные лучи, продираясь сквозь ветви, рисуют на тропинке кружева. Глубоко вдыхаю свежий воздух, успокаивая расшатанные нервы.

Хорошо…

— Любовь Андреевна! — Слышу знакомый уже голос.

Было хорошо…

Закатываю глаза и ускоряю шаг.

Нет, только не он…

— Любовь Андреевна, подождите!

Алексей догоняет, а затем и обгоняет меня. Разворачивается, шагает по тропинке спиной вперёд. В руках небольшой букетик полевых цветов: золотистые жарки, васильки, лютики, иван-чай.

Букетик нежный.

Намного нежней душных красных роз.

— Это вам, — протягивает.

— Заберите.

— Любовь Андреевна, да вы что! Я их час собирал. Клещей по кустам гонял, ноги исцарапал, репутацию столичного франта поставил под угрозу. А вы — «заберите».

— Жарки, между прочим, занесены в Красную книгу. Эко-терроризм налицо, — жёстко отбриваю.

Ох, Люба, откуда в тебе столько яда с утра?

Алексей хмурится, но почти мгновенно возвращает улыбку на лицо.

— Любовь Андреевна, я же от чистого сердца, а вы снова кусаетесь. Ну что я вам плохого сделал?

В груди откликается знакомое покалывание: смесь раздражения и чего-то опасно-приятного.

— Алексей, вас слишком много, — вздыхаю и снова зеваю.

— Не выспались? Сочувствую. У меня, между прочим, тоже не сложилось. Всю ночь мучил один сон: Снежная королева — ледяная такая, красивая — мучает бедного Кая. Каждую минуту то топит, то морозит.

— Рада за вашу богатую фантазию.

— Предлагаю всем, кого обидел сегодня Морфей, выпить кофе!

— Нет.

— Почему?

— Откровенно говоря, кофе здесь отвратительный.

— А какой вам нравится?

— В городе продают вкусный, с сиропом.

Зажмуриваюсь, вспоминая вкус настоящего хорошего кофе.

А по нёбу словно растекается пряная горчинка.

Ммм…

— Так чего же мы ждём, Любовь Андреевна? Давайте выберемся в город.

— Это вы отдыхаете, Алексей. А я работаю. — Делают шаг в сторону, но он синхронно смещается, не даёт обойти.

— Ладно, отложим гастрономический тур. Мне сказали, тут неподалёку озеро есть. Пойдёмте купаться?

— Я с вами? На озеро купаться? Вы меня за кого принимаете?

— А вы за кого принимаете меня, если самое плохое уже подумали? Я вас просто освежиться зову, а вы… Обидно, Любовь Андреевна, вы буквально крылья мне подрезаете. Не боитесь, что я упаду и в лепёшку расшибусь?

— Такие, как вы, не падают.

В следующую же секунду Алексей неловко цепляет пяткой кривой корень сосны, торчащий из земли и, потеряв равновесие, валится на спину. Букет взмывает вверх пёстрым салютом и осыпается на его грудь и лицо.

— Алексей! — Вскрикиваю от неожиданности.

Лежит.

Не шевелится.

— Эй! — Присаживаюсь рядом. Ловлю пальцами пульс на мощной шее.

Пульс есть.

Оттягиваю веко, проверяю реакцию зрачков.

— Алексей… — Касаюсь ладонью прохладной щеки.

Не открывая глаз, ползучий гад расплывается в довольной улыбке.

— Сработало? Хоть чуть-чуть волнуетесь? Любовь Андреевна, неужели мне нужно рисковать жизнью, чтобы вы на меня внимание обратили?

— Не так уж вы и рисковали, — раздражённо фыркаю.

А раздражаюсь больше на собственное сердечко, так глупо забившееся при виде неподвижно лежащего Алексея.

— Голова кружится, тошнит?