Санаторий для босса. Исцели моё сердце

Глава 15

Люба.

— Что со мной не так?

— Ну, вы тоже вся такая загадочная и таинственная. Никого к себе не подпускаете. Что с вами случилось, Любовь Андреевна? Кто вас обидел?

От его вопроса становится неуютно и больно, будто надавили на свежий синяк внутри меня.

Резко отвожу взгляд.

Чёрной тучей разрастается раздражение над нашими головами.

— Не говорите глупостей, Алексей, никто меня не обижал. Просто вы привыкли, что женщинам достаточно на вас взглянуть, чтобы пасть к вашим ногам. Но есть и те, кто предпочитает гордо держать спину прямой, — с отчётливым холодком цежу.

— Это я уже заметил. Но я не об этом. Я про боль, про ту рану, которая заставляет вас отталкивать всех вокруг.

По позвоночнику медленно ползут мурашки.

Снова молчу, отчаянно стараясь не выдать себя, не показать, как близко он подошёл к правде.

— Давайте договоримся, — продолжает Алексей негромко. — Вы можете держать спину прямо сколько захотите, а я буду рядом, чтобы любоваться вашим гордым станом. Просто рядом. Никаких игр, никаких ловушек. Идёт?

— Звучит подозрительно. И даже, я бы сказала, коварно.

— Да что вы! Просто перемирие. Без всякого подвоха. Хотя бы на один день.

Мы идём дальше по аллее.

Самое страшное в этом мужчине даже не то, как он действует, и не то, как умело пробирается сквозь мою защиту. Самое страшное — то, как он снова заставляет меня чувствовать себя женщиной. Как от одного его взгляда просыпается нечто очень давно забытое, сладко-тревожное, настоящее.

Что-то глубоко женское, живое, трепещущее.

И я не знаю, хватит ли у меня сил сопротивляться этому чувству, или я уже снова на краю обрыва, готовая упасть в неизведанное.

Но почему-то вдруг легко дышать становится.

Напряжение внутри немного ослабевает.

В тёплом воздухе парка, среди стрекота сверчков, мой собственный голос звучит непривычно мягко:

— На один день, Алексей. Однако если вы подорвёте моё доверие…

— О, бросьте, угрожать будете? Не выйдет, Любовь Андреевна, я записан на ежедневный массаж к местной женщине-викингу. Поверьте, хуже вы мне уже не сделаете.

Кусая губы, прячу улыбку.

— Шутник, — фыркаю.

— Нет, это не смешно. А хотите по-настоящему смешной случай из жизни?

— Если я откажусь, вы ведь всё равно расскажете?

— Естественно! — Алексей закатывает глаза. — В общем так, дело было в Японии. Встречался я с потенциальным партнёром, весьма важным господином из Осаки. Думал произвести впечатление знанием местных традиций, и перед встречей отправил ассистента в сувенирную лавку за табличками с иероглифами «Сила» и «Удача». Я планировал вручить ему презент перед переговорами, подготовить почву, так сказать. Лавочница завернула подарок в рисовую бумагу и строго предупредила ассистента, что для полноты ритуала нужно снять обувь, поклониться дважды и лишь потом вручить сувенир. Я всё запомнил… вроде бы. В машине чую — таблички странный запах источают. Приходим в переговорную. Господин Ватанабэ стоит в безупречном костюме, за ним вся делегация чинно замерла. Я, значит, под ошалевшими взглядами решительно стягиваю дорогие итальянские туфли. Носки, разумеется, с яркими ананасами. Кланяюсь раз… Кланяюсь два… и вручаю свёрток. Только вот в бумаге вместо табличек почему-то оказалась рыбина Тай. Рыба оказалась весьма ароматной и слегка липкой.
Ватанабэ явно в шоке, вся делегация потрясённо молчит, а я стою босиком в носках-ананасах, с рыба капает на мраморный и благоухае-е-ет… Мама не горюй! Я не растерялся и выдал, что это максимально свежий актив компании! Ватанабэ рассмеялся так, что покраснел: оказалось, у них «принести тай босиком» — старая шутка про дерзких торговцев периода Эдо. Лёд мгновенно растаял, контракт мы подписали, а про мои носки весь офис Осаки вспоминает до сих пор.

На этот раз улыбку сдержать не получается. Образ Алексея, застывшего с рыбой в руках среди шикарного офиса грозного Ватанабэ, слишком ярко вырисовывается в голове.

Сначала я просто улыбаюсь, потом хихикаю сдавленно. Потом, согнувшись пополам, хохочу.

Кажется, так свободно я не смеялась уже целую вечность.

— Ну вот, не так уж я бесполезен, Любовь Андреевна, — он внимательно и серьёзно рассматривает меня. — У вас красивая улыбка. Очень. Чаще бы так.

Внутри тихо что-то отзывается, от его слов становится тепло, и странная, чуть тревожная радость расходится по телу волнами.

Снова краем глаза смотрю на него — на то, как уверенно он идёт, на широкие плечи, на силуэт, чётко очерченный мягким светом фонарей.

Да, от такого мужчины очень сложно отвести взгляд.

Настолько сложно, что я не замечаю небольшую неровность на дорожке и, запнувшись, теряю равновесие.

Алексей реагирует мгновенно — его сильные руки подхватывают меня за талию, аккуратно и бережно притягивая к себе. Впечатываюсь в его крепкое тело.

Сердце делает какой-то совершенно неестественный скачок.

Медленно поднимаю голову, встречаясь взглядом с его глазами, тёмными и внимательными.

Его тёплое дыхание щекочет мою щёку. От его ладоней, крепко прижимающих меня за поясницу, разбегаются крохотные разряды тока.

Алексей очень осторожно, почти не касаясь, проводит пальцем по спинке моего носа.

— У вас невероятно красивый носик, Любовь Андреевна…

Кожа на лице горит и наверняка идёт пятнами на нервной почве.

— Греческие корни. Я обязана передать его детям. То есть… — Лепечу бессвязную ерунду. — То есть, нет… То есть, это Ленка так думает… А я не думаю… Я вообще… Нос как нос…

Господи, Люба, что ты несёшь?!

Заткнись уже, заткнись!

Зажмуриваюсь, лелея внутри себя одно единственное желание — провалиться сквозь эту чёртову землю здесь и сейчас!

Улыбка Алексея становится совсем уж лукавой, но он не пытается приблизиться. Наоборот, аккуратно ослабляет хватку и отступает на полшага назад, убедившись, что я крепко стою на ногах.