Санаторий для босса. Исцели моё сердце

Глава 22

Люба.

Ну и вечер…

Дискотека с огоньком закончилась буквально огнём.

Хорошо хоть, что погода сегодня безветренная, и не разошлось пламя дальше того тента, который эффектно полыхнул и заставил разбежаться всех наших зауральских диско-фанатов.

Иду по тропинке. Влажное платье неприятно липнет к телу, словно вторая кожа. В туфлях чавкает вода.

Рядом со мной плетётся Алексей — понурый, насупившийся, как побитый пёс. Тоже весь мокрый, рубашка прилипла к спине, волосы сбились в смешные вихры.

Надо отдать ему должное: он первым бросился тушить огонь.

Скоординировал толпу, отправил стариков подальше, а сам метнулся в главный корпус и вытащил пожарный шланг через окно.

Говорят, человека лучше всего узнавать по тому, как он ведёт себя в критической ситуации. Ну что же, в критических ситуациях Алексей оказался до раздражения хорош.

Смотрю на него украдкой, и сама не понимаю, как меня одновременно может бесить и так притягивать этот самоуверенный городской хулиган.

Но даже ругаться на него не хочется сейчас

Идём молча, только наши шаги — монотонные удары по вечерней тишине.

Воздух по-прежнему пахнет дымом и мокрой хвоей.

У входа в мой корпус останавливаемся.

Молчание висит между нами — электрическое, чуть натянутое.

Алексей рассеянно растирает шею, словно надеется стереть с себя остатки неловкости. Поднимает на меня тёмные глаза.

— Любовь Андреевна, вы…простите меня…пожалуйста, — смотрит с той самой невинностью, которой обладают только безнадёжно виноватые мужчины.

Взгляды наши в полумраке пересекаются.

Во мне борется привычная строгость и что-то совсем другое, более глубокое и уязвимое.

Не стоит играть в эту игру, Люба. В ней всё заранее проиграно.

— Алексей, я уже ничему не удивляюсь рядом с вами. С вами вообще всё наперекосяк.

Он виновато хмыкает.

— Да, есть такое. Вот такой я человек.

— Какой?

— Проблемный.

— Не то слово, — вздыхаю, стараясь скрыть улыбку. — Ладно, идите уже, не мёрзните. Заболеете, потом мне лечить вас, уколы ставить.

Делаю шаг в сторону двери.

Алексей ловит меня за руку — осторожно, но уверенно, тёплая ладонь обхватывает мои пальцы, переплетаясь с ними.

Разворачиваюсь к нему, снова ловлю этот уязвимый, почти мальчишеский озорной взгляд.

— Любовь Андреевна, я вас не хочу отпускать.

Слова тихие, сказанные на выдохе, прокатываются по позвоночнику тёплой волной. Внутри мгновенно всё сжимается, поднимаясь в горло.

Нет, нет, Люба, только не это…

Молчу.

Потому что ответ застрял где-то между ребер.

— Ну, что скажете?

А что мне сказать?

Я, кажется, всякую способность говорить утратила.

— Уже поздно, Алексей. — Выдавливаю с трудом. — Идите, правда. Вы весь мокрый, заболеете.

— Мокрый? — усмехается. — Так это вообще не проблема.

Алексей, с вызовом глядя мне прямо в глаза, расстёгивает пару верхних пуговиц, стягивает рубашку через голову и бросает её к нашим ногам.

И стоит передо мной теперь, с обнажённым торсом, от которого исходят тепло и этот дразнящий мужской запах.

Господи, ну почему он так хорош?

Сердце ускоряет бег, дышать становится сложнее.

Взгляд мой, беззастенчиво-любопытный, шарит по мужскому телу, оглаживает тугие мышцы плеч и крепкого торса.

— Ну? — Подмигивает. — Так лучше?

Позер!

— Так хуже, — сглатываю.

— И чем же плох мой облик теперь?

— Вы слишком обнажены.

— А на вас слишком много брони, Любовь Андреевна. Есть ли какой-то ключик от неё?

Медленно качаю головой.

— Если бы я знала.

— Я могу подобрать.

— Не стоит. Лучше оставить всё как есть.

Ветер холодными иголками пронизывает кожу, забираясь под влажное платье. Мокрые волосы липнут к шее, капли воды, стекая по спине, отчаянно напоминают мне, каким эпичным финалом закончилась сегодняшняя дискотека.

Но мне не холодно вовсе.

Мне душно, жарко, и отчаянно хочется обмахнуться ладонями, чтобы немного сбить градус напряжения в теле.

— Любовь Андреевна, серьёзно, если вы не хотите меня подпускать к себе как мужчину… Боитесь или есть ещё какая-то причина, о которой я не догадываюсь, разрешите мне хотя бы дружить с вами. Просто дружить.

Дружить?

С ним?

Отличная шутка.

Я бы и рада, быть может, но кто мы такие, чтобы бороться с законами физики?

С таким притяжением не дружат…

— Алексей, а вы уверены, что умеете дружить с женщинами?

— Нет, — качает головой и широко улыбается, обнажая ровный ряд зубов. — Честно — нет. Никогда не умел и даже не пытался. Я вообще всегда считал, что дружить с женщиной — это оскорбление мужского достоинства. Однако, Любовь Андреевна, если это единственный вариант мне находиться в вашем обществе, то я согласен. Придётся, правда, немного притеснить своих внутренних демонов, но думаю, что это даже пойдёт им на пользу.

— Не очень-то я доверяю вашим внутренним демонам и тому, что они согласятся быть притеснёнными.

— А это уже не ваши проблемы. С ними я как-нибудь сам разберусь. — Склоняет голову к плечу. — Так что, вы согласны?

И пялится так, что мне становится не по себе — словно подо мной внезапно разверзлась бездна, и я только делаю вид, что твёрдо стою на ногах. На самом же деле проваливаюсь куда-то в пропасть.

Вдыхаю и киваю.

— Хорошо. Я согласна с вами… просто дружить.

— И я ловлю вас на слове, — поднимает указательный палец. — Теперь не вздумайте выкручиваться и говорить, что обещали перемирие лишь на сутки.

— Я не…

Алексей закончить не позволяет — резко подаётся вперёд, касается губами моей щеки.

Быстро. Смущённо. Совсем по-мальчишески и даже немного неловко.

Поцелуй горит на коже.

Сердце сбивается с ритма, и я едва успеваю сообразить, что нужно дышать.

— Алексей, что…