Санкт-Петербург

Дело №1

Макаров проснулся рано, хотя на календаре была суббота. Город еще спал, и только лениво тарахтящий трамвай где-то вдалеке напоминал о том, что Питер не прощает бездельников. Он сел на кровать, потянулся, замер на мгновение — шея побаливает, суставы скрипят, но пока терпимо.

Кофе сварил быстро, не более двух ложек. Черный, крепкий, без сахара. Пока глотал, проверил почту на столе: никаких сюрпризов. Зубы чистил с молчаливым раздражением, о котором никто бы и не догадался. В зеркале — слегка усталый, но еще живой взгляд, и редкая мысль: «Надо встать и ехать, блядь, уже пора».

Завтрак — пара бутербродов, темный хлеб, немного сыра. Телевизор молчал; привычное утреннее шумление новостей казалось далеким и чужим. Он еще раз проверил документы на столе, скрутил сигарету, закурил и наконец собрался.

На улице — холодный Петербургский ветер. Макаров натянул пальто, проверил, что все в порядке, и пошел к машине. В дороге мысленно прокручивал предстоящий день: сначала участок, затем — чтение дела, анализ материалов, а после, если хватит времени, осмотр квартиры.

Прибыв на участок, он прошел через коридор, где пахло бумагой и старым деревом. На столе уже ждал файл с новым делом. Макаров открыл папку и пролистал страницы.

Содержание дела кратко выглядело так:

• убийство мужчины, официально зафиксированное как самоубийство;

• тело обнаружено соседкой в квартире, дверь закрыта изнутри;

• судебно-медицинская экспертиза выявила повреждения, несовместимые с повешением;

• свидетели давали уклончивые показания;

• несколько человек, находившихся в квартире, подтвердили ложную версию;

• мотив — бытовой конфликт, алкоголь, страх ответственности;

• квалификация — умышленное убийство с инсценировкой самоубийства;

• предложение обвинителя — смертная казнь для основного исполнителя, длительные сроки для соучастников…

…бла, бла, бла.

Макаров откинулся на спинку кресла, на секунду закрыл глаза и подумал: «Вот оно, блядь, новое утро, новый город, новый пиздец».

Макаров откинулся на спинку кресла и тихо пробормотал:

— Вот оно, блядь, новое утро, новый город, новый пиздец.

Он собрал вещи, проверил ключи и вышел на улицу. Петербургский ветер бил в лицо, заставляя морщиться и одновременно бодрствоваться. На дороге так и хотелось буркнуть:

— Ну и холодина, мать её…

В участке его встретил молодой следователь Петров. Лицо свежее, глаза слишком широко раскрыты, будто он еще не понял, что такое работать с реальными трупами.

— Доброе утро, Макаров, — сказал Петров. — Дело уже на столе.

— Да я видел, — коротко ответил Макаров, не поднимая глаз. — Смысла ждать нет. Давай-ка сразу по пунктам.

Они прошли в небольшой кабинет. Макаров сел за стол, открыл папку и коротко пробежал глазами материал:

— Мужик висит, дверь закрыта, все говорят «сам»… ага, конечно. Хм… нет, это не похоже на самоубийство, — тихо пробормотал он. — Микротрещины подъязычной кости, следы давления руками, ещё несколько свидетелей — бла, бла, бла…

— Ну и как вы думаете? — осторожно спросил Петров.

— Думаю, что тут намешано так, что даже труп ещё удивлён, — Макаров усмехнулся, хотя улыбка была сквозь зубы. — Варианты простые: или кто-то пытался замести следы, или город опять молчит. Сразу скажу — будет больно.

Петров покачал головой:

— Ясно… Где начинаем?

— С квартиры, — сказал Макаров. — Я хочу увидеть всё своими глазами. И соседи. И тот, кто «ничего не видел».
Он поднялся, взял пальто и добавил:
— И, черт возьми, пусть кто-нибудь объяснит мне, почему люди всё еще думают, что «сам повесился».

Дорога до квартиры заняла несколько минут. Макаров наблюдал за городом из окна машины: серые дома, мокрые тротуары, редкие прохожие. Он тихо пробормотал себе под нос:

— Придется работать с людьми, которые обожают лгать, и ещё с теми, кто просто не хочет видеть правду…

Остановившись у дома на ул. Маршала Говорова, Макаров вышел и посмотрел вверх. Квартира на втором этаже, окна закрыты. Он постучал. Соседка, которую описывали как женщину средних лет, выглянула:

— Вы прокурор?
— Да, — ответил он спокойно. — Я Макаров. Мне нужно кое-что увидеть и поговорить с вами.

— Ну… заходите, — сказала она, открывая дверь. — Только не знаю, чем смогу помочь.

Макаров вошёл, внимательно оглядывая помещение:

— Квартира выглядит… как будто всё нормальное. Ну, кроме тела, конечно, — пробормотал он.
— Да-да, нормальное… — нервно ответила соседка. — Я просто обнаружила его утром…

— А кто был в квартире ночью? — спросил Макаров, присаживаясь на край дивана.

— Мы… мы ушли рано, — сказала она, дрожа слегка. — Никто не остался.

Макаров кивнул, достал блокнот и записал:

— Хорошо. Всё понятно. Смотрите, это не обвинение ещё. Просто фиксирую факты. И постарайтесь вспомнить все, что видели, слышали… даже мелочи.

— Мелочи? — переспросила соседка. — Они важны?

— Иногда мелочи решают всё, — сказал он, резко поднимаясь. — Даже если это просто шорох за стеной или шаг на лестнице.

Он замер, оглядывая комнату:

— Так… посмотрим, что скажут свидетели. И не забываем про детали. и бла, бла, бла.

Макаров вышел из квартиры и направился к машине. Он знал, что впереди длинный день: разговоры, наблюдения, анализ и потом — суд.

— Ну что, Питер… — пробормотал он, садясь за руль, — давай посмотрим, кто здесь нормальный, а кто — полное говно.

Макаров подъехал к соседке Смирновой, аккуратно облокотился на дверной косяк:

— Доброе утро. Расскажите, что видели утром, как нашли?

— Я… я просто шла на работу, — дрожащим голосом начала она, — и заметила дверь приоткрытой. Тело… я… я сразу позвонила…

— Хорошо, — перебил Макаров, не давая ей зациклиться на эмоциях. — Сохраним хронологию. Когда последний раз видели его живым?