Санктарум: тени улья

глава первая

Глава 1: Капсула в Бездну

Знаете, что самое забавное в службе в Штрафном Легионе Астра Милитарум? Нет, не пайки из переработанных еретиков. И даже не комиссары, которые впадают в религиозный экстаз, пуская заряд плазмы тебе в затылок за недостаточно искреннюю молитву. Самое забавное — это иллюзия выбора.Тебе говорят: искупи вину кровью, и Император простит тебя. Но фишка в том, что Императору глубоко насрать. Он сидит на Золотом Троне уже десять тысяч лет, и, готов поспорить на свой последний инфо-чип, единственное, чего он хочет — это чтобы кто-нибудь, наконец, выключил свет.

Меня зовут Лиен Валериус. Бывший полевой медик 13-го Штрафного полка, бывший покойник, а в данный момент — метеорит.

Спасательная капсула, украденная с орбитальной тюрьмы «Покаяние-7», содрогнулась, прошивая плотные слои атмосферы. Внутри пахло паленой проводкой, озоном и моим собственным липким потом. Красные аварийные руны на консоли мигали в такт моему бешено колотящемуся сердцу.

Если вы спросите, как парень с медицинским образованием оказался в угнанной капсуле Инквизиции, падающей на Мир-Улей Баромос, я отвечу: все из-за плохой привычки спасать тех, кого приказано было пустить в расход. Но это долгая история. Прямо сейчас у меня проблема поважнее: земля приближалась со скоростью оборвавшегося лифта.

— Давай, ржавое корыто Омниссии, держись! — процедил я сквозь зубы, дергая рычаги ретро-двигателей.

Система ответила издевательским писком и снопом искр прямо мне в лицо. Тормозные двигатели чихнули, выплюнули облако прометия и сдохли. Капсула рухнула в серые, ядовитые облака, скрывающие поверхность планеты.

Где-то внизу, в бескрайних Пепельных Пустошах, окружающих уходящий в стратосферу шпиль Улья, сидели двое.

Первого звали Скраб. У него был аугментированный глаз, купленный по дешевке на черном рынке, который постоянно искрил и смотрел немного влево, и самопальный стаббер на коленях. Второго звали Финч. Финч был знаменит тем, что однажды съел живую пепельную крысу на спор и не умер. Интеллектом он обладал примерно таким же.

Они сидели на капоте ржавого багги и жевали протеиновые батончики.

— Я тебе говорю, Финч, это всё маркетинг Администратума, — вещал Скраб, ковыряясь грязным ногтем в зубах. — Они пишут на упаковке «Вкус Грокса». Но ты когда-нибудь видел грокса? Я — нет. Ты — нет. Никто в этих долбаных пустошах не видел живого грокса. Откуда нам знать, какой он на вкус? — Ну... — глубокомысленно протянул Финч. — Он на вкус как мясо. Только... более мясное? — Херня! — отрезал Скраб. — Это трупный крахмал. Мы едим переработанных мертвецов, Финч. Просто в «гроксовый» батончик они добавляют немного серной кислоты для пикантности. А в «рыбный» — машинное масло. Это же очевидно! — Слушай, Скраб, а если мы едим мертвецов, значит, когда-нибудь кто-то съест нас? — В этом вся суть круговорота дерьма в Империуме, мой недалекий друг...

Свист рассекаемого воздуха заставил их замолчать. Тень накрыла багги за секунду до того, как в сотне метров от них, взметнув фонтан токсичного песка и спрессованного мусора, в землю врезалась металлическая капля размером с десантно-штурмовой транспорт.

Ударная волна сбила мусорщиков с капота.

Скраб закашлялся, стряхивая с лица серую пыль, и его аугментированный глаз безумно завертелся, фокусируясь на кратере. — Матерь Божья и Золотой Трон... — прошептал он. — Финч, хватай пушку. Похоже, сегодня нам послали не просто батончики.

Они осторожно подошли к дымящейся капсуле. Люк был смят, металл раскален до вишневого цвета.

— Эй, внутри есть кто живой? — крикнул Скраб, передергивая затвор стаббера. — Выходи, если не поджарился! Именем гильдии стервятников, мы экспроприируем...

БДАМ!

Покореженный люк вылетел наружу с такой силой, словно его выпнули ногой космического десантника, и с лязгом ударился о камни. Из густого черного дыма появилась фигура.

Я не люблю пафос. Но иногда, чтобы выжить, нужно создать правильное первое впечатление.

Лиен медленно шагнул из кратера. На нем была изодранная форма Штрафного Легиона с выжженным номером на груди, поверх которой был небрежно накинут трофейный плащ с золотым шитьем — явно снятый с кого-то из офицеров. Лицо перемазано сажей и кровью из рассеченной брови. В правой руке он небрежно крутил хирургический скальпель с мономолекулярной заточкой.

Он остановился, стряхнул пепел с плеча и внимательно посмотрел на двух мусорщиков.

— Джентльмены, — голос Лиена был спокойным, с легкой, почти светской хрипотцой. — Я бы хотел сказать, что рад вас видеть, но я только что пережил падение с орбиты, у меня сломаны два ребра, а в радиусе мили воняет так, словно тут сдох взвод огринов с дизентерией. Поэтому давайте перейдем сразу к делу.

Скраб сглотнул, но дуло стаббера не опустил. — Ты кто такой, мать твою? Дезертир? Ты знаешь, сколько за тебя дадут Арбитес? — Сколько? — искренне поинтересовался Лиен. — Кредитов пятьдесят. Может, сто, если ты не сильно попортишься по дороге. — Сто кредитов? — Лиен театрально вздохнул. — За дипломированного хирурга, способного собрать человека по частям после прямого попадания болтера? Инфляция в этом секторе просто убивает.

Финч, переминаясь с ноги на ногу, пробормотал: — Скраб, у него только ножик. Пристрели его, и заберем куртку.

Ошибка новичка. Никогда не оценивай угрозу по калибру оружия. Оценивай ее по глазам того, кто его держит.

Лиен даже не изменился в лице. Он сделал один плавный, неуловимый шаг вперед. — Давай, Скраб, — мягко сказал Лиен, глядя прямо в искрящийся глаз мусорщика. — Нажми на спуск. Но учти: этот стаббер собран из водопроводных труб и изоленты. У него перекошен ствол. А я знаю анатомию так хорошо, что могу этим скальпелем перерезать тебе зрительный нерв быстрее, чем сигнал от твоего пальца дойдет до мозга. Ты выстрелишь, возможно, даже попадешь мне в ногу. А я оставлю тебя слепым, парализованным и истекающим кровью прямо здесь, на радость местным крысам.