Санмонс. Горизонт Событий. Книга 2

Глава 1 Память о былой Любви

Война лежал на разбросанных по полу подушках. Испорченных, разорванных, выпотрошенных и скукоженных от крови и прочих телесных жидкостей. Ими и пропахших, как и вся спальня Чумы. Та спала на его правом плече, очаровательная в своей естественности без слоёв макияжа, который так любила. На левом же пристроилась Мирэниелис, но она, скорее, лишена сознания, чем сил. Война обнимал обеих, ища глазами хоть один оставшийся бочонок с вином, в горле жутко пересохло. Но вина не осталось, а самое досадное, что большая его часть пропала не по назначению, залив пол.

Его член, поникший во время отдыха, проснулся вместе с ним, и Всадник поморщился, почесав лоб о волосы Чумы. Голова трещала от выпитого, но мышцы приятно ныли, как после хорошего долгого боя. Секс — тоже своеобразная битва. Война не мог однозначно ответить, что ему нравится больше, потому предпочитал смешивать одно с другим.

Сколько прошло времени, тоже тяжело сказать. Он мог без устали трахаться, пока не свалится с ног, а до такого ещё ни разу не доходило, потому что партнёрши сдавались первыми.

Над комнатой плыла полупрозрачная розоватая дымка благовоний, добавляющая в ароматы пота, крови, секса и прокисшего вина липкую тошнотворную сладость, пронизанную тонким, едва уловимым запахом… роз, что в сочетании с цветом мгновенно взбесили Войну, окунув его в омут воспоминаний…

Дворец Любви, выстроенный из известняка и розового мрамора, тянулся закруглёнными куполами к небу. Он походил на изысканный декоративный цветок среди поля блёклых сорняков. На выкованный мастером стальной меч среди ржавых железяк, но всё равно казался Войне отвратительным, вычурным и инородным. Прекраснее дворца был только сад, раскинувшийся пред ним на берегу горного озера с чистейшей бирюзовой водой, холодной, как само сердце Монрейн.

Война наблюдал, как она ходила по саду вместе с Любовью, собирала цветы, ласкала пальцами ярко-красные лепестки, смеялась над шутками. Но её грызла тревога, иначе бы ни за что не решилась прийти.

Любовь не позволяла Всаднику приближаться к её владениям за то, что тот вырывал и губил любимые розы — символы самой её сути — потому ему оставалось изнывать от нетерпения на нависающей над водой скале, откуда был хорошо виден сад. Из-за шума водопада, его пенных брызг, он не мог услышать разговор, но ревностно следил, искал взгляд Монрейн, ловил её улыбку. Если бы только приказала, кивнула головой, намекнула, он тотчас бы сорвался, взлетел на крыльях дракона и спалил Дворец и сад дотла. И плевать, что сказали бы на то Смерть и Властелин.

Саншайр благословил этот день: светило сияло особенно ярко, играя переливами в окнах и посыпая перламутром розовые купола, венчающие башни. Но Царица за внешней весёлостью была мрачнее тучи. Любовь обняла её на прощание, что-то прошептала, погладила по спине, но Монрейн покинула её владения в ещё большей задумчивости и растерянности, чем явилась туда.

Война не находил себе места, ожидая её. То и дело вынимал меч из ножен, принимаясь полировать его платком. То же самое делал и с её мечом, который Царица отдала ему, потому что Любовь не выносила даже намёков на насилие.

«Высокомерная, глупая девка, — раздражённо думал Война. — Нисколько она не возвышеннее меня, хотя стремится таковой казаться». Он лично видел, как вспыхивали по её вине жестокие кровопролитные баталии. Как она заставляла восставать против друг друга целые города. Но не принимала это, отрицала свою вину, грустила, даже болела.

«Не всё во вселенной устроено по твоему хотению! — злорадствовал Война. — Оглянись, нам суждено идти рука об руку… Даже твой проклятый Дворец расположен на границе с моими владениями… даже твои розы имеют острые шипы и цвет пролитой крови на лепестках».

Любовь была холодна с младшими, всегда смотрела свысока с вежливостью и снисходительной доброжелательностью.

Властелин же её обожал, потому что она единственная из семьи, кто нёс мирам свет и добро. Любовь, несмотря на свои ошибки и ожидания, часто мирила злейших врагов, тем самым спасая цивилизации от бедствий, предотвращая их. Она же всегда дарила надежду и выступала за дипломатичность.

Двуличная сука. Война прекрасно чувствовал, насколько похожа она на ненависть, как близко стоит к ней… — только руку протяни. Двое противоположных, но необъяснимо равных по силе состояния.

Услышав тихие лёгкие шаги, он подскочил навстречу плывущей по сводам пещеры тени Монрейн, жаждая поскорее увидеть её саму. Она молчала, погружённая в мысли, подняла голову, одарила тяжёлым взглядом, и он просто взорвался. Подлетел, бережно взял кисть её руки, прохладную в сравнении с жаром, что бесновался под его кожей, прижал тыльной стороной к своим губам, прошипев сквозь поцелуй.

— Только прикажи, и я заставлю её страдать. Заставлю страдать всех, кто лишил тебя покоя.

Монрейн рассмеялась, коснувшись второй рукой его щеки, и Война был готов сам кинуться на собственный меч ради её прикосновений.