Сапфира – Свет и Тьма.

Глава 3. Побег. Правление Тогиры.

Прошло уже три дня. Принц и принцесса были все время вместе — любили друг друга, помогали и поддерживали.

Но сегодня Тогира вызвала Сапфира на прогулку. Так они и дошли до ущелья. Женщина ушла, оставив девочку одну. Стоило ей только уйти, как на девочку напали варги.

***

— Смотри, брат! Варги опять на наших территориях! — сказал один солдат.

— Да, очень странно.

— Джегри! — послышался голос Тогиры.

— Скорее! Варги помчались в ущелье! Сапфира сейчас там!

***

Джегри побежал спасать принцессу. Но в итоге погиб сам. Тогира воспользовалась своим шансом. Сапфира бежала прочь, обвинив себя в убийстве лучшего друга.

Вечером все собрались в главном зале. Пришла Тогира, чтобы сообщить грустную весть и объявила себя настоящей королевой.

— Сапфира погибла от рук гномов из этих гор. Перед смертью она просила меня занять её место на троне. До тех пор, пока я не рожу своего наследника. Но мне пока понадобится помощь в управлении государством.

Все орки переместились к ней.

— Кто из вас посмеет убить хоть одного орка, того ждёт жестокая казнь. Шли годы. Никто не смел вспоминать о Сапфире. Вся жизнь пролетала перед глазами жителей. Леголас и Трандуил уехали обратно в Лихолесье. Принц не мог забыть свою любовь. Тогда Трандуил погрузился во мрак прошлого.

***

Близость границ мрачного Лихолесья определялась отнюдь не густыми зарослями дурманящих трав и переплетениями стволов многовековых деревьев, нет. О том, что сплоченный отряд из тринадцати гномов, хоббита и мага подошел к рубежам печально известных владений короля Трандуила, можно было догадаться уже по терзавшей уши тишине — гнетущей, тяжелой, пугающей. Здесь даже свистящий ветер широких степей словно послушно и снисходительно успокаивался, едва оказавшись перед стеной кривых исполинов, своими цепкими ветвями-пальцами пытающихся разорвать посеревшую вату дождевых туч. Гэндальф Серый, окинув тяжелым взором взметнувшиеся ввысь деревья, сухими пальцами сжал посох и прикрыл уставшие глаза, раздраженные внезапными порывами колкого ветра, что беспощадно терзал лица путников острыми и хлесткими ударами. Совсем некстати вспомнился магу дразнящий своей райской нежностью Шир с его цветущими лугами и медовыми ароматами, так густо и чарующе наполнявшими воздух.

Лихолесье пахло иначе: сырой тоской, безысходной горечью и загнивающей прелой травой под ворохом осенних листьев. Гэндальф знал — помнил, — что когда-то широкий лес ничуть не уступал своей красотой и сочностью вьющейся зелени Лориэну, но прежние темные времена, незримой угрозой нависавшие над Средиземьем столетия, новыми мрачными нитями перешили полотно судьбы Зеленого Леса, который отныне будто вторил своими образами мраку в душе его короля. Гэндальф не без основания полагал, что встреча с лесными эльфами практически неизбежна, но отчего-то лелеял слабую надежду проскользнуть сквозь темные заросли, не попавшись на глаза ни единому патрулю. Впрочем, решил маг, оглянувшись через плечо, сделать это в компании тринадцати шумных и решительно настроенных гномов будет довольно сложно. Гэндальф, выждав еще мгновение, все же переступил границу леса и, медленно продвигаясь сквозь заросли высоких трав, прислушивался к звенящей тиши Лихолесья. Призрачными шорохами общались друг с другом полумертвые деревья, предупреждая о чужаках всех обитателей леса, и магу вдруг подумалось о том, что эльфы узнают о путниках еще до того, как крайний из отряда гномов встанет на нужную тропу. Когда Гэндальф уже собрался было пригласить своих спутников следовать за ним, мелодия голоса, знакомого до острой боли под ребрами и покалывания на кончиках пальцев, затмила завывания ветров за границами Эрин Ласгален.

— Что-то ужасное таится за завесой тени, вдали от наших глаз, — тягучим медовым эхом разлилась ее мысль в его сознании, — но с каждым днем его сила прибывает. Берегись Некроманта: он не тот, кем кажется… Если наш враг вернулся, мы должны знать это наверняка. Отправляйся к Горным гробницам. — Сейчас? — помедлив, спросил, не разомкнув губ, Гэндальф, хмуря густые брови. Взгляды гномов за его спиной выносить стало чуточку труднее.

— Высокие холмы… Да будет так. Гномам придется собрать все свое мужество и волю, чтобы пересечь Эрин Ласгален своими силами.

— Оставь свои волнения, Митрандир. Проводник прибудет с минуты на минуту.

— Проводник? — Но этот вопрос Митрандира остался без ответа. Вновь его слух поглотила коварная тишь Лихолесья, и словно его мертвая сущность взглянула в глаза Гэндальфа взором точеной статуи неизвестной эллет, опутанной оковами плюща. Думать о том, какого проводника могла отправить в помощь гномам леди Галадриэль, долго не пришлось: если уж Серый маг не решался назвать имя, то одно он мог с точностью сказать — отряд Торина Дубощита станет сопровождать эльф. От одной только мысли об этом его пальцы холодели от ужаса: да чтобы эльф и гном поладили — неслыханно, что уж и говорить о целых тринадцати гномах. И одном хоббите, чье обаяние, впрочем, могло бы исправить положение. Бильбо Бэггинс, кстати, первым заметил, что маг не позвал за собой их славную компанию, а наоборот, повернулся спиной к заросшим тропам Лихолесья и теперь ускорил шаг, направляясь к ним и грозно поднимая свой посох над головой.

— Ты что, нас бросаешь? — обеспокоенный внезапным требованием Гэндальфа оставить его лошадь в покое, Бильбо едва не начал подпрыгивать на месте от нетерпения скорее узнать ответ на свой вопрос. Митрандир взглянул на хоббита, резко повернув голову в его сторону и остро-остро сверкнув холодом голубых глаз, но, заметив искренний испуг, коснувшийся мягких черт лица мистера Бэггинса, смягчился.

— Я бы остался, если бы мог, — терпеливо ответил Гэндальф и вгляделся в рябящую линию горизонта, где светлела случайно обнажившаяся полоска бледно-голубого неба в окружении оков дождевых туч. — Ты изменился, Бильбо Бэггинс. Ты уже не тот хоббит, что уходил из Шира.