Сарказм на ножках

Часть 4

Я а-аб­со­лют­но точ­но знаю, что де-елать с пла­чущи­ми людь­ми. Имен­но по этой при­чине я рас­те­рян­но смот­рю на свою сес­тру. Ха­ру уже пол­то­ра ча­са пла­чет в мой сви­тер, пы­та­ясь объ­яс­нить проб­ле­му сквозь всхли­пы.

— А… а… а… п-по­том он н-на­чал… см-см-смея-я-ят­ся н-над Х-Ха­ру!

Ис­то­рия бы­ла нас­то-оль­ко же прос­та, как и мой ха­рак­тер, и дли­лась уже не­делю. Ви­дите ли, сес­трён­ка встре­тила маль­чи­ка по име­ни Ха­ято. Вспо­мина­ем, что её со­ул­мей­та зо­вут как раз-та­ки Ха­ято, и до­гады­ва­ем­ся, что по­коя он не ви­дел. Бед­ня-яж­ка.

Соб­сна, близ­няшка ре­шила с ним под­ру­жить­ся, что она и сде­лала. А по­том она на­чала ве­рить, что «Ха­яту­сик» — её родс­твен­ная ду­ша. Как она приш­ла к та­ким вы­водам, пред­ста­вить не мо­гу. Но, тем не ме­нее, она по­каза­ла свою мет­ку, и… жи­ли они до-ол­го и сча-ас­тли­во, ска­зала бы сказ­ка, но, увы, жизнь — та ещё стер­ва. Га­дос­тный маль­чиш­ка об­сме­ял мою — мою! — сес­тру! Мет­ка со­ул­мей­та — что-то лич­ное, что-то, что яв­ля­ет­ся са­мой ду­шой. А Ха­ято пос­мел об­сме­ять Ха­ру! Мою Ха­ру! Да как он пос­мел тро­нуть моё?!

Сес­тра пос­мотре­ла на ме­ня за­рёван­ны­ми гла­зами.

— Н-нее-ч-чан… я… я больш-ше н-не хоч-чу иметь со­ул-лмей­та…

Я бы­ла рас­те­ряна. Азы пси­холо­гии я зна­ла, но всё же… сле­ду­ющее моё дей­ствие да­лось мне о-очень лег­ко, и не толь­ко из-за то­го, что от­выкла, сколь­ко из-за то­го, что са­ма ещё не смог­ла это при­нять до кон­ца.

Я об­ня­ла Ха­ру.

— Не вол­нуй­ся, моя до­рогая. У те­бя есть я, и я те­бя люб­лю. Хо­чешь, я что-ни­будь сде­лаю толь­ко для те­бя? За­чем те­бе со­ул­мей­ты, ког­да есть я?

Ха­ру на се­кун­ду за­тих­ла. Да-а, я ка-аж­дый день го­ворю та­кие сло­ва-а, о ка­ко-ом шо­ке мо­жет быть ре-ечь?

— А-а-а! Ан-чан луч­шая! Люб­лю её боль­ше все­го на све­те!

И ме­ня-я не-е за­души-или об­ни­маш­ка­ми.
 

***

Во­жу паль­ца­ми по за­пясть­ям, ко­шу взгляд на мет­ки. Нуж­на ли мне та­кая мо­рока? Нуж­на-а ко­не-еч­но же. Имен­но по­это­му я на­чинаю плес­ти фе­неч­ки для то­го, что­бы ник­то не знал име­на мо­их со­ул­мей­тов. И ещё бин­том за­вязать… А луч­ше во­об­ще вы­резать ис­порчен­ную ко­жу! Да! Да… Нет. Я тог­да ум­ру… Мне-то не жаль. Толь­ко вот имо­то… Чёрт. Это­го не хва­тало! Я приг­лу­шён­но сто­ну, а по­том ис­те­рич­но хи­хикаю. Я, ка­жет­ся, схо­жу с ума…

А всё эти ду­рац­кие со­ул­мей­ты! Не­нави­жу! Не­нави­жу! Не­нави­жу!

Зат­равлен­но смот­рю на мет­ки. Их ещё и две… Ка­кое сча-астье и уда-ача!

В лю­бом слу­чае, не до ме­ток сей­час. Жди ме­ня, Ха­ято. Мне те­бя уже-е жа-аль. О, нет, я не бу­ду те­бя из­би­вать. Фи­зичес­ки, по край­ней ме­ре.
 

***

У ме­ня бы­ла а-аб­со­лют­но бес­по­ле-ез­ная спо­соб­ность – унич­то­жать мо­раль­но. Я сла­ба фи­зичес­ки, но мо­гу опус­тить те­бя на са­мое дно, по­низить твою са­мо­оцен­ку, зас­та­вить спрыг­нуть с кры­ши, по­резать ве­ны, од­на­ко я ле­нива для это­го.

Ха­ято ги­гикал вмес­те со сво­ими друж­ка­ми. Сод­ро­га­юсь. На сол­нце та-ак кру­то. И ря­дом с людь­ми то-оже. Ин­тро­верт и хик­ки­комо­ри вы­шел по­гулять. Смеш­но.

— Ха­ято. — Го­лос твёр­дый, през­ре­ние во взгля­де, чуть смор­щенный нос, как ес­ли про­ходишь ми­мо му­сора, и чуть под­ня­тая бровь. Об­раз иде­ален.

— Хэ? Ты ещё кто та­кая? — Па­ренёк смот­рит на ме­ня чуть за­ин­те­ресо­ван­но. И что Ру-чан в нём наш­ла?

— О-о-о, я та, кто ис­портит те­бе этот день, ес­ли не жизнь.

Иду, слег­ка по­качи­вая бёд­ра­ми. Под­хо­жу, ос­та­нав­ли­ва­ясь сле­ва от не­го. Неж­но про­вожу ру­кой по под­бо­род­ку, а за­тем ис­крив­ляю ли­цо.

— Как мне жаль этот мир… — Вся бан­да де­гене­ратов за­воро­жен­но смот­рит на ме­ня. — Ведь в нём су­щес­тву­ет та­кое нич­то­жес­тво, как ты… Бед­ный-бед­ный мир!

Хва­таю ру­ку, смот­рю имя. Там на­писа­но прос­тень­кое «Мэ­ри».

— Мэ­ри… Оу, ты вряд ли её встре­тишь, ведь ты без­да­рен. Ты без­да­рен, по­тому най­дёшь ка­кую-ни­будь прос­тую ра­боту и не смо­жешь вы­ехать за пре­делы стра­ны. Мэ­ри — от­нюдь не япон­ское имя. И… О! А вдруг эта Мэ­ри — нар­ко­ман­ка? Или бомж? Или она да­ун? О, нет! Ка­кой кош­мар!

Смот­рю на блед­ное ли­цо и злоб­но улы­ба­юсь.

— Луч­ше бы ты не рож­дался.