Сарказм на ножках

Часть 8

Со мной все в по­ря-яд­ке! В по-ряд-ке!

Смот­рю в зер­ка­ло сквозь слё­зы. Пер­вые слё­зы в этом ми­ре (не счи­тая мла­ден­чес­тва). Не бы­ло по­вода пла­кать.

Мне го­вори­ли ещё там, в прош­лой жиз­ни, что ког­да я пла­чу, то как буд­то ста­рею лет на де­сять. Про­ис­хо­дило это из-за веч­ных си­няков под гла­зами (не­досып — прос­то оче­уше-ен­ная вещь). Си­няки ос­та­лись при мне и на дан­ный мо­мент, дать мне мои де­сять го­диков бы­ло слож­но.

Уда­ряю ку­лаком об стен­ку. С раз­ма­ха и со всей ду­ри. Пос­ле че­го взвы­ваю от бо­ли. Толь­ко от ду­шев­ной ли или от фи­зичес­кой — не пой­му. И то, и то вы­еда­ет из­нутри.

Пы­та­юсь улыб­нуть­ся, но на ли­цо всплы­ва­ет лишь ис­крив­лённая ух­мылка.
 

***

Ха­на де­воч­ка вспыль­чи­вая, за­вис­тли­вая и нес­держан­ная. Ге­ниа-аль­ной Ку­рока­ве, су­дя по все­му, бы­ло слож­но на­ходить­ся со мной. Ведь я же ум­нее её! Ум­нее ца­ри-ицы все­го-о ми-ира.

Ис­те­рич­но сме­юсь.

Спер­ва она крик­ну­ла: «Не­нави­жу те­бя!», ког­да я ре­шила по­мочь ей в кое-ка­ком де­ле. За­тем она на­чала ме­ня на­мерен­но тол­кать. А на этот раз пор­ва­ла мо­их ку­кол, ког­да я выш­ла из сво­ей ком­на­ты на кух­ню. С воп­лем: «Ты ме­ня бе­сишь!» и опи­сани­ем всех мо­их не­дос­татков, она сва­лила в за­кат, ос­тавляя ме­ня од­ну. Оча­рова-атель­ная де­воч­ка.

Мой брат как-то ска­зал, что ес­ли оби­дели один раз — прос­ти, но приг­ля­дывай­ся к то­му че­лове­ку, ко­торый оби­дел. Вто­рой раз — прос­ти, но не поз­во­ляй се­бе от­но­сить­ся к оби­жа­юще­му так же хо­рошо, как и рань­ше. Тре­тий раз — не про­щай, ведь обид­чик во­шёл во вкус.

Пар­дон, Ку­рока­ва Ха­на, но я те­бя не­нави­жу. И де­ло во-ов­се не в те­бе.
 

***

Из до­ма я вы­бира­лась ред­ко, да и то в са­дик (ой, что вы-ы, это во-ов­се не по­тому, что мож­но встре-етить со­сед­ку-Ку­рока­ву). Мне ведь на­до-о «ды­шать све­жим воз­ду­хом». По край­ней ме­ре, Кио-чан и Ру-чан твер­дят мне об этом в оба уха.

С Ки­око я про­дол­жа­ла об­щать­ся по той при­чине, что ошиб­ку до­пус­ти­ла Ха­на. Ес­ли бы я ис­чезла из её жиз­ни, то раз­би­ла бы ей сер­дце (мы ведь друзья, как-ни­как), став по­хожей на На-чан. Я же пря­мо-та­ки меч­та-ала быть мо-онс­тром!

Знаю, та­кая ре­ак­ция глу­пая, од­на­ко ни­чего не мог­ла по­делать. В мою ком­на­ту мог­ла вой­ти толь­ко я, а ес­ли при­ходи­ла Са­сага­ва, то мы обыч­но си­дели в гос­ти­ной.
 

***

«Здравс­твуй­те, Юни-сан. Ки­ноком­па­ния «Toho» хо­чет ку­пить пра­ва на эк­ра­низа­цию ва­шей не­дав­ней кни­ги «Apologize». Прав­да, они нас­та­ива­ют на лич­ной встре­че с Ва­ми в То­кио.»

Пись­мо от Ро­марио бы­ло ну прям о-очень ожи­да-а­емым. Нас­толь­ко ожи­да­емым, что я от шо­ка сва­лилась со сту­ла. Это са­мое про­из­ве­дение я на­ката­ла за две не­дели поч­ти без сна и еды, за что по­том поп­ла­тилась бо­лезнью. Под вдох­но­вени­ем от ссо­ры с Ха­ной, я на­печа­тала це­лых трис­та стра­ниц, про­питан­ных ужа­сом, стра­хом и мрач­ной ат­мосфе­рой. «Из­ви­нение» ста­ло по­пуляр­ней ро­мана и у ме­ня уже ку­пили пра­ва на пе­ревод мо­ей кни­ги. День­ги ка­па­ют на мой счёт в бан­ке, и я по-ол­ней­ший бо-омж с пол­милли­оном дол­ла­ров на кар­те.

Я бы да­же при­няла пред­ло­жение. Ком­па­ния «Тоho» не так уж и пло­ха, ведь филь­мы у них до­воль­но ка­чес­твен­ные, од­на­ко всё упи­ра­ет­ся в боль­шое и жир­ное «но». Этим са­мым «но» бы­ла встре­ча в То­кио. Оу, я же обо­жа-аю вы­ходить из до­ма, а ещё я обо­жа-аю этот го­род смер­ти.

От пред­ло­жения я от­ка­зать­ся не хо­тела, по­тому, об­су­див всё с па­пой, мы ре­шили всей на­шей ма­лень­кой се­мей­кой съ­ез­дить на не­делю в То­кио. И по­ка отец с близ­няшкой бу­дут нос­таль­ги­ровать по прош­ло­му, я бу­ду пы­тать­ся до­казать, что я и есть Юни. Ко­неч­но, ведь ка-аж­дый встреч­ный по­ве-ерит, что я и есть ав­тор очень по­пуляр­ных книг.
 

***

Пер­со­нал прес­тижно­го рес­то­рана не­дале­ко от цен­тра, ес­ли и уди­вил­ся то­му, что «Ми­ура-сан» — де­сяти­лет­ка, то ви­ду не по­дал. Фа­милию приш­лось-та­ки ска­зать ди­рек­то­ру «Toho». Этот са­мый ди­рек­тор пред­по­читал сам по­купать пра­ва на эк­ра­низа­цию.

Под­хо­дя к сто­лику, я уви­дела до­воль­но вы­соко­го чер­но­воло­сого муж­чи­ну в де­ловом кос­тю­ме. В сво­ей тол­стов­ке с еди­норо­гом я чувс­тво­вала се­бя нем­но­го не в те­му.

— Здравс­твуй­те, Яма­гучи-сан.* — Ска­зала я, при­сажи­ва­ясь за сто­лик.

Ка­рие гла­за цеп­ко ог­ля­дели ме­ня, смот­ря ма­лость не­довер­чи­во. Я под­ня­ла бро­ви, из-за че­го ли­цо ста­ло выг­ля­деть бо­лее над­менно (увы, пос­ле то­го слу­чая с Ку­рока­вой нас­мешли­вая улыб­ка и над­менное вы­раже­ние ли­ца ме­ня не ос­тавля­ло).

— Ты кто та­кая? — Гла­за это­го яв­но серь­ёз­но­го че­лове­ка бы­ли гнев­но со­щуре­ны.

— Оу, вы ведь са­ми ме­ня приг­ла­сили, — я поп­ра­вила оч­ки. — Ме­ня так лег­ко-о уз­на-ать, вер­но? Яма­гучи-сан, Вы ведь та­ки-им се­бе пред­став­ля­ли Ю-юни, пра-ав­да?

Угол­ки губ под­ня­лись к ушам, прев­ра­щая улыб­ку в ос­кал, об­на­жая жем­чу­жин­ки зу­бов. Взгляд Ти­хиро Яма­гучи из­ме­нил­ся на не­довер­чи­вый, а я до­воль­но ска­зала офи­ци­ан­ту:

— При­неси­те, по­жалуй­ста, ку­сочек виш­нё­вого тор­ти­ка. — Я от­кро­вен­но из­де­валась над ди­рек­то­ром «Toho». Я же «Еди­норог_ку­ша­ющий_тор­тик», хе!