Сармак

Размер шрифта: - +

Сармак

Темно-синее, почти черное небо ласкало взгляд охотника. Луна, выглянув из-за туч, стала тихой хозяйкой водной глади. Рябь, гонимая зимним, пробирающим до нутра, ветром, колыхала утку-приманку на середине озера. В камышах, в своем засидке, затаился Николай Неклюдов. Зажав между ног двустволку, он снял зубами кожаные перчатки и достал из кармана телефон, на ярком экране высветились цифры —  двадцать минут шестого. «Еще минут сорок и домой», — подумал Николай. Его ждал вечерний хоккей, дневной матч чемпионата был не интересным. «Волки» —  не его команда, результат посмотрел в интернете, а вот «Авангард» вечером —  это да, их тактическая игра подобна настоящей битве, аж кровь закипает. В воде у берега плавал на привязи анализатор —  аппарат Неклюдова, собственное изобретение и предмет гордости. Сидя на низком складном стуле, ноги сводило в коленях и уже хотелось встать и пройтись, но охотничий азарт был сильней.

Старое водохранилище находилось в пяти километрах от Нефтекумска и топать домой предстояло чуть больше часа. Николай надел перчатки и взмахнул двустволкой, целясь на приманку. Резиновая утка прыгала на мелких волнах, отбрасывая лунную тень. Со стороны дороги послышался звук работающего мотора подъезжающей машины.

Охотник встал со складного стульчика и тот сразу же завалился набок. Из  камышей было хорошо видно белую Ниву, остановившуюся у крутого берега, в полсотне метров от укрытия Неклюдова. Из машины вышли двое невысоких мужчин в черных куртках, один из них откинул переднее сидение и вытянул с силой из салона плачущую девицу. По громкому, резкому говору Неклюдов понял, что это представители народа дигай. Девушка была без верхней одежды, стройная и темноволосая, она, скрестив руки на груди, рыдала и о чем-то слезно просила на дигайском, однако ж, проскакивали и русские слова, Николай расслышал «пожалуйста» и «Амальгама». Один из мужчин прокричал: «Гяхилра!». И его возглас звучно разлетелся над водой. Второй с силой толкнул девицу, и та упала на мокрый снег. Распластавшись, она попыталась встать, но получила удар ногой в живот. Один из мучителей подошел к ней и в его руке засеребрился лезвием нож. Николай ощутил мурашки по спине, вот что ему следует сделать в этой ситуации? Эти двое наверняка прикончат его как свидетеля, если он высунется из камышей. Нет. Необходимо все запомнить, сохранив себе жизнь. Девушка разрыдалась сильнее прежнего. «Заткнись», —  с дигайским акцентом сказал низким голосом мужчина. «Пожалуйста, не убивайте», —  всхлипывая, произнесла она, вдруг резко с нею случилась перемена —  она замолчала, а потом, спустя секунду начала смеяться, видимо, от нервов.

Дигайцы начали обматывать захлебывающуюся смехом девушку веревкой. Связав, один из них вытянул из багажника нивы кирпич-шлакоблок. Подошел к жертве сзади и ударил им по голове. Неклюдов похолодел от страха, когда услышал тупой звук удара.  Девушка обмякла словно кукла. Затем убийца начал привязывать кирпич к веревке.

Неклюдов от страха не мог пошевелится. По берегу прокатилась волна.

 Внезапно, рябь воды разверзлась —  из тьмы озера, на безжалостных убийц выпрыгнуло что-то черное, похожее на гигантского сома силуэтом, только длинной в десяток метров. Чудовище ухватило одного из мужчин за ногу, подбросило в воздухе на пару метров и тот шлепнулся с треском в камыши. Второй убийца с воплем ужаса отпрыгнул назад, и споткнувшись об кирпич, упал, а монстр, громко шлепая бескровными губами начал заглатывать в чрево девушку. Будто это огромный черный червь или угорь мутировал в зараженных водах озера и вышел на ночную охоту. Николай, бледный от ужаса, смотрел как через мгновенье монстр, втянув в себя девушку, и обильно истекая слизью, сполз к краю и плюхнулся в воду. Поднятые им брызги, долетели аж до машины.

Неудавшиеся убийцы вставали с земли и дрожащими голосами, на дигайском, о чем-то переговаривались. Низкие голоса перешли на полушепот. Затем один из них схватил кирпич и бросил его в багажник, оба они запрыгнули в Ниву, громко хлопнули дверьми и с пробуксовками умчались в сторону города.

Николай в оцепенении смотрел из камышей на следы крови, оставшиеся после девушки, а внутри все перевернулось кверху дном. Сердце бешено колотилось и ныл от страха живот. Темный зимний вечер стал укрытием кровавого убийства и чьего-то плотного ужина.

            Дождавшись пока белая точка автомобиля исчезнет, он вышел из камышей, рюкзак с добытой уткой и анализатором неприятно давил на левую лопатку.  Подошел к кровавому пятну, зубами стянул перчатку, и достав из кармана горки, мобильник, сфотографировал следы смерти.

            Через час неспешной ходьбы он прошел изгаженную вандалами, в пулевых отверстиях, табличку с указанием города «Нефтекумск». Буквы «е» и «у» были прострелены и зияли дырами. Начались угрюмые серые бараки, из печных труб которых валил сизый густой дым. Николай сошел с дороги на тротуар, когда-то давным-давно асфальтированный, а сейчас под слоем снега представлявший собой дорожку со сплошными ямами.

            По пути домой пришлось пристрелить из ружья вожака собачьей стаи, увязавшейся следом и преследовавшей его с громким рычанием и лаем —  бродячие твари учуяли запах дичи в рюкзаке. Собаки зимой в Нефтекумске очень злобные и часто атакуют детей или теряющих сознание от наркотика-льда наркоманов. Вечером опасно находится на улицах, впрочем, и днем тоже.



Федор Касаев

Отредактировано: 02.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться