Саша и Конь в тулупе

Часть 9 Мара

- Какой грустный мир, - Мара в очередной раз покосилась в окно санной кареты, плывущей вдоль заснеженной равнины.

Оказалось, что перемещаются по планете жители с помощью именно таких карет. Двухэтажные, запряженные в шестерку странных тварей, больше похожих на помесь медведя с чем-то неведомым, потому что ни одно из существ, которые довелось видеть ведьме и близко не подходило к тому странному дребезжащему мареву у них под брюхом.

Верхняя половина кареты – первый класс, вниз набивались те, кто не готов был платить за комфорт. Нижние грели себя собственным теплом, для верхних был предусмотрен обогрев с помощью магического артефакта.

Пришлось подправить кое-какие записи в деревне рядом с ведьминой сторожкой. О том, что все эти годы в ней проживала семья, и что мне, похоронившей родителей вручили информацию о наследстве, которое я, не в пример родителей решила принять.

Веста точно указала на дом, в котором жили лояльные ее создателю жители. Каким образом им удалось внедрить воспоминания о странных отшельниках еще нескольким семьям, я не спрашивала. Было что-то в принявшем меня мужчине такого, о чем не хотелось знать.

- Со смертью он на ты. Дар передается от отца к единственному сыну. Но такой дар лучше не афишировать. В нечистых руках он выкосит все живое. – Веста посмотрела на меня глазами своего творца, - чтобы он за свою работу у тебя не попросил, отдай не задумываясь.

Посадивший меня в карету попросил обратную услугу. Обычно у них в семьях рождалось по одному сыну. Сколько бы не было дочерей, сын был один.

У него же родилось два сына – погодка и именно второго он упросил взять в услужение, потому что если не услать его, то со старшим, в момент собственной смерти он может схлестнуться за обладание запретным даром.

- А это никому не нужно.

Вот и ехал со мной в карете паренек, которому только минуло восемнадцать. Тоненький, с огромными глазищами, зрачками практически черного цвета, и пшеничными кудрями.

- Да уж, так себе отдай получилось. Все не как у людей.

 С одной стороны это хорошо, в услужении иметь того, кто всю жизнь на этой негостеприимной земле прожил, но с другой. Что-то подсказывало мне, что моя вылазка в уездный город может закончиться чем угодно, и навязанная обуза – парень, который всю жизнь прожил в селе, это опасный довесок.

Звали парня Граб, был он молчалив, и прощаясь с родными вел себя стойко. Разве что уже в карете я заметила, как его глаза подернулись влагой и засопел он громче, чем до этого.

Вот и пришлось знакомить его с помощницей, которую до этого принявшим меня не показывала.

На планете были ведьмы. Немного, но все же в городах покрупнее вели свои дела, чаще всего отворотами, приворотами промышляя. Иногда лавки с зельями держали. Но фамильяров ведьмовских следовало держать на коротком поводке. Отец Граба сказал, что Эппу лучше в клетке держать. Она правда очень возмущалась, пока он не принес клетку из четырех прутьев крест-накрест.

- И условие соблюдено, - и твой фамильяр сможет не чувствовать стеснения, - сказал он, демонстрируя конструкцию Эппе.

Та, сразу же полезла внутрь, уцепилась лапками за верх и свесив мордочку вниз точно к плошке с мелко нарезанными яблоками принялась чавкать угощение.

- Накинешь сверху платок, и никто не обвинит тебя в невыполнении требования.

Когда статуэтка Весты ожила, Граб дернулся.

- Знакомься, это моя помощница, Веста, - я следила за сигналами тела паренька, чтобы предупредить истерику или чем он там мог нас порадовать.

- Что ты любишь есть? - спросила паренька Веста, и спустя секунду плечи Граба расслабились и он, шмыгнув носом проронил, - да все, что маменька приготовит.

И таким теплом повеяло от его маменьки, что у меня защипало что-то внутри.

- И чем же тебя маменька радовала или поощряла? – не унималась помощница.

- Молочным киселем, - зарделся парень, - а самый лакомый кусок – это молозиво, когда наша Чернушка телилась.

Никогда не ела ничего подобного, поэтому покосилась на Весту, чтобы убедиться, что предмет для поощрения она сможет приготовить.

Та закивала, - ну, с молозивом не знаю, а вот если будешь себя хорошо вести, то молочный кисель за примерное поведение обещаю.

А я усмехнулась, как же здорово, что я не одна, что не приходится тыкаться слепым кутенком.

В уездный город мы прибыли уже в ночи, перед самым закрытием городских ворот. Карету переставили на колеса, оставив полозья с той стороны ворот, и пассажиров первого класса подвезли прямо к доходному дому. Сгрузив наши немногочисленные вещи и придержав лестницу, карета укатила к вокзалу.

Какая половина первого этажа была моей гадать не пришлось. Свет отсутствовал слева.

— Это хорошо, что мы прибыли в ночи, - донесся тихий голос Весты.

Прикладывая завещание с гербовой печатью к двери, я скрестила пальцы, надеясь, что заклинание не заржавело, и странная радиация в настоящий момент всасывается порталом из места, в котором предстоит жить не только мне.

Только когда мое терпение завозилось от ожидания и непонимания, почему ничего не происходит, дверь мигнула и от щёлкнулась.

- Милости просим, - прокомментировала я, втаскивая за собой баул, принесенный из туманной резиденции.

В прихожей ничего не было кроме корыта с остатком сена.

- Они что здесь пытались держать живность? – начала закипать я.

Веста спрыгнула на пол и засеменила к корыту.

- Погодь хозяйка, это для охранника.

- Для какого охранника?

- Чуткого. Неподкупного. Поднимающего хай в случае несанкционированного проникновения и демонстрирующего окружающим степень твоей оригинальности, - пояснила она.

 - И кто он, - ошарашенно уточнила, не понимая такую странную потребность.

- Гуси, коза, - почти одновременно произнесли Граб и Веста.

Я представила названных животных в собственной прихожей и снова уточнила, - они должны жить здесь?