Саша Лорски. Пламенный Факультет.

Глава 13. Еще один разговор, но не с ректором

– Что ты пыхтишь? – спросил меня Ручеек, когда мы уже осилили половину пути до зала медитаций. Да, я попросила проводить меня не до общежития, а в башню воздуха.

– Я не пыхчу, а злюсь!

– Почему? – с удивлением спросил он.

Теперь уже удивилась я.

– То есть то, что я всю жизнь думала, что я самое большое зло в этом мире, а это оказалось не совсем так, мало для злости?

– Этого достаточно для того, чтобы узнать себя лучше и смириться с тем, что не способна многое изменить дрейфующая лодка в огромном океане. – ответил Ручеек.

И что он имел ввиду? Что я действительно зло, которое мне требовалось принять в себе, или как? Между прочим, он до сих пор держал меня за руку. Кстати об этом…

– Тогда, почему это? – спросила его я, останавливая наше движение. Я потрясала перед носом рожденного альвами своей рукой в его руке.

– А что это? – спросил он, загадочно улыбаясь. Его белые глаза лучились озорством и лукавством. Мрак…

– Я могу это счесть за выражение определенного рода симпатии к своей персоне! – сказала я, сведя брови.

Ручеек засмеялся и ответил:

– И что? Ты можешь считать, как тебе будет угодно, но, позволь мне угадать, ведь тебя больше интересует, как считаю я, правильно?

О, пламя, с рожденными альвами разговоры такие сложные…

– Ручеек, – устало произнесла я. – Сейчас не то время.

– Время всегда не то, но тебе следует определиться, ведь мне, как и тебе, хочется знать, как же считаешь ты. Ты помнишь, что я спрашивал тебя в прошлый наш разговор?

– Ты имеешь ввиду тогда, когда ты меня напугал и прогнал? – решила я уже перейти на «ты», раз уж ракурс наших отношений несколько изменился.

– Я имею ввиду тогда, когда я спрашивал, почему первым ты пришла именно ко мне. Ты уже узнала ответ на этот вопрос?

Так вот, какой смысл имело его абсолютно непонятное поведение, но даже, учитывая, вскрывшееся обстоятельства, у меня не было ответа на его вопрос. И мое молчание он понял правильно.

– Тебе следует определиться, ведь уже двое достойных мужчин готовы назвать тебя своей!

– Мне не следует определяться! – психанула я, в конце концов, я не заставляла обращать на себя внимание и не виновата в том, что двое достойных мужчин, как Ручеек сказал, выбрали меня. Я их не просила об этом. – Я подожду пока мое сердце заговорит! Спасибо, что проводил, дальше я пойду сама!

Вызволив свою руку, ее никто и не удерживал, я ушла и не в башню воздуха, как планировала ранее, а к себе, в родную комнату. Ничего, его традиционное альвийское одеяние я и передать смогу.

Я упала на свою кровать опустошенная и истощенная. Мне хотелось плакать, но глаза мои были сухи. Я так устала…

Мама… мне всегда не хватало ее присутствия, и как же мне было горько от мысли, что я виновата в ее смерти, и оправдание, что это природа рожденных драконами, о которой она могла знать, меня никак не успокаивало. И почему она пошла на подобное? Она спрятала меня, а почему? Из-за моей силы? Она уже тогда предполагала, что я могла обладать подобным ресурсом? Или она ничего не знала и пострадала абсолютно случайно? Кем же была моя мать?

Тогда… знал отец? Если матушка ничего не подозревала о носительстве древней крови, то знал батюшка и не предупредил о смертельной опасности? И подверг свою избранницу, даже если это была единичная встреча, на такую горькую участь?

Или никто ничего не знал, и просто так все сложилось? Кому-то пришлось умереть, чтобы кто-то смог жить...

Да-а-а, чтобы разобраться в этой запутанной истории, мне придется разузнать, кем же они были…

И все же… если не кто-то из родителей меня спрятал, тогда получалось, что была и третья персона, которая сговорилась о том, что результаты крови не будут донесены в Дракгхил. Бэн обмолвился, что проверка должна была состояться, и в ходе нее должно было открыться мое носительство, тогда-то и должны были зафиксировать и доложить представительству рожденных драконами! Но обо мне никто так и не узнал! Не могло же случиться целых две случайности подряд, подобное уже никак не смахивало на совпадение.

Я перевернулась на другой бок.

А Ручеек? Мне нравился Ручеек? Мне так сложно было понять… После того как Сирилл растоптал мою любовь, я забыла, как эту пресловутую любовь ощущать. Не то родство вперемешку с глубоким уважением, что я чувствовала к моему декану или к ректору… Подобное ли я ощущала, когда видела Ручейка? Или Бэна? Я их уважала – бесспорно, с ними мне было очень интересно, что Бэн, что Ручеек открывали для меня новые грани этого мира. Каждый действовал по-своему, но мне нравился и тот, и тот подход в обучении и передачи опыта, но любовь? Трепетало ли мое сердце, когда кто-то из них касался меня, билось ли оно быстрее, стоило ли мне увидеть кого-то из них? Переживала ли я о ком-то из них больше, чем за себя? Только на последний вопрос у меня был ответ, и он мне не давал никакой ясности. Я переживала за них двоих.

Я снова перевернулась и прижала руки к груди туда, где медленно и равномерно билось сердце, в тщетной попытке услышать его тихий голос… Но, оно молчало, оно было сломано и до сих пор кровоточило…