Саван жертвы. Дело Мясника.

Глава 1. Бальварон

Город грехов — так часто называли Бальварон, место, где тени и свет переплетались в странном танце, а мрачные улочки, вымощенные камнем, извивались, словно змеи, запутавшиеся в клубок. Эти улицы, плохо освещенные и обрамленные высокими зданиями, таили в себе множество опасностей и скрывали темные дела, о которых даже шептать было страшно. Особенно в последние четыре месяца, когда воздух в городе стал пропитан «особым» страхом и напряжением.

— Ее звали Молли, — хрипло произнес констебль Питт Боули. — Она жила дальше по Карманному переулку. Дочь канцлера Лициниана Дагласа, между прочим...

Его слова были прерваны отчаянным криком мужчины, который, расталкивая толпу зевак, пытался пробиться к месту преступления.

— Расступитесь! Расступитесь, болваны!

— А вот и папаша собственной персоной, — тихо сказал Питт сыщику, пару часов назад прибывшему из большого города. Леон Литтлвуд повернулся в сторону кричащего мужчины.

— Моя девочка! — полным отчаяния голосом кричал тот, падая на колени. Его руки потянулись к безжизненному телу дочери, но хранители порядка вовремя остановили его. — Как же так? Как же это могло случиться?!

Сыщик внимательно осмотрел этого интеллигентного мужчину, одетого в дорогой камзол и кафтан, и перевел хмурый взгляд на констебля.

— Мне нужна тишина и немного времени, — сказал он.

— Это мы сейчас быстро организуем, — кивнул Питт. Его лицо вмиг приняло серьезное выражение, и он начал раздавать приказы своим подчиненным, чтобы те разогнали зевак.

Убитый горем отец продолжал мешать сыщику сосредоточиться: его крики и всхлипывания эхом звучали в проулке, заполняя пространство. Но вскоре изможденного мужчину увели под руки, и наконец воцарилась долгожданная тишина, прерываемая лишь звуками шагов и шорохом одежды констеблей.

Жертва лежала на земле и напоминала фарфоровую куколку: ее бледная, абсолютно чистая кожа контрастировала с яркими волнистыми волосами, которые имели насыщенный красновато-оранжевый оттенок. Зеленые глаза, будто драгоценные изумруды, смотрели в небо, а лицо застыло в немой маске спокойствия. Она выглядела так, будто просто прилегла на мгновение, чтобы полюбоваться рассветом, но осталась в этом положении навсегда. На ее теле не было ни единого следа насилия: ни царапин, ни ссадин, лишь безмятежность и умиротворение.

Сыщик, внимательно осматривая руки девочки, обратил внимание на её ногти — они были чистыми, без следов грязи или повреждений. Затем его взгляд переместился к её волосам, которые слегка растрепал ветер, но до этого они были аккуратно уложены, возможно, даже причесаны.

— Ну что скажете, господин сыщик? Есть какие-то зацепки? — устало вздохнув, спросил Питт, присаживаясь на корточки рядом с телом.

— Предыдущие два тела осматривали? — не отрываясь от своих наблюдений, спросил Леон.

— Да, конечно, — кивнул Питт, с прищуром глядя на лицо жертвы.

— Кто занимался их обследованием?

— Наш лекарь, Эвклид Милнор, — ответил констебль, посмотрев на него с интересом.

— И оба тела были найдены в этом же районе и выглядели так же, как и это: без единой зацепки и следов насилия?

— Именно так, — снова подтвердил Питт.

— Любопытно, — задумчиво сказал сыщик.

— Не сказал бы, но вам виднее, — буркнул Питт, сжимая губы в тонкую линию.

— Могу ли я поговорить с вашим лекарем Эвклидом?

— Да, конечно, — ответил Питт, — он живёт недалеко от вашего временного жилья. Вам нужно будет свернуть на четвёртую линию направо. Там стоит серый дом — вы его не пропустите, уверяю вас.

Сыщик кивнул, выражая благодарность, надел перчатки и встал, направляясь к выходу из двора. Внезапно Питт крикнул ему:

— Постойте, Леон! Я совсем забыл вам сказать...

Питт, будучи довольно крупным и высоким мужчиной, смотрел на сыщика, рост которого достигал его лба. На секунду он задумался, а затем продолжил:

— Вам выделили извозчика, чтобы сократить ваши расходы, и я хотел бы от себя лично добавить, что рад видеть вас в нашем городе.

Леон молча смотрел на Питта, который скромно улыбался, ожидая хоть какого-то ответа. Пауза затянулась, и она показалась им обоим несколько неловкой. В конце концов, Леон кивнул в ответ, слабо улыбнувшись уголками губ, развернулся и покинул проулок.

Извозчик терпеливо дожидался сыщика у входа в арку, его черная карета выделялась на фоне серых стен старинного здания. Как только он заметил человека, который соответствовал описанию, данному ему начальником, он сразу же направился к нему, сжимая в руках картуз и сияя добродушной улыбкой.

— Добрый день, господин Литтлвуд. Меня зовут Генри, и я буду вашим извозчиком на время вашего пребывания в Бальвароне.

Сыщик, мнение которого по поводу этого дня значительно отличалось, подошел к юноше.

— Не назвал бы этот день добрым, но так уж и быть, приветствую вас, Генри, — произнес он, останавливаясь и внимательно рассматривая юношу, который выглядел довольно дружелюбно, но в то же время несколько наивно.

— Знаете ли вы, где проживает Эвклид Милнор? — спросил Леон. На это имя Генри отреагировал с энтузиазмом.

— О, доктор Эвклид! — воскликнул он, и его лицо опять озарилось улыбкой. — Конечно, знаю. Вы хотите отправиться к нему? Я с радостью подвезу вас! И вообще, вы можете обращаться ко мне за помощью в любое время дня и ночи!

Литтлвуд, известный своей суровостью, охладил юношу строгим взглядом, и Генри, заметив это, немного смутился, осознав свою чрезмерную болтливость.

— Ну, если, конечно, вам понадобится моя помощь, — добавил он, стараясь вернуть разговор в более сдержанное русло.

Быстро открыв дверцу кареты, Генри уступил место неприветливому мужчине, который, словно тень, скользнул внутрь. Леон не испытывал симпатии к этому городу. Ему не нравились эти улицы с их обветшалыми домами и люди, которые были слишком услужливыми и по большей части лживыми.

Он был человеком спокойным и собранным, его характер отличался логичностью и четкостью мысли. Многие считали его высокомерным, хотя на самом деле это было лишь защитной реакцией на окружающий мир. В глубине души Леон чувствовал себя одиноким и замкнутым, его личная жизнь была полна тайн и сложностей, о которых знали лишь единицы.