Саверия

Глава первая.

Горячая стена.

Горячий ветер.

Горячая подушка, сжатая в его горячих руках. Плавятся белоснежные шторы, опаляемые проливающимся через приоткрытое окно горячим светом. Утро не наступает, оно наливается в комнату.

Горячее. Всё вокруг горячее. И голова горит. И в груди горит. Вдыхать эту жаркую густоту, расползающуюся по комнате, будто вытесняющую собой воздух, становится невозможно.

Ник пытается рассмотреть расплывающиеся предметы. Перед глазами тает только что виденный образ: другая комната, более светлая, но не от солнца, а будто в ней вспыхнула молния и не погасла, так и осталась пылать, освещая высокую кровать у стены с окном. У этой кровати стоит он, маленький.

Кровать кажется рядом с ним такой огромной. Прислонившись лбом к свисающей из-под простыни тонкой иссохшей руке, Ник слышит свой шёпот.

- Мам... Мама.

Не любит этот сон, повторяющийся уже много лет с тех пор, как... Не хочется думать об этом. Он уже не тот десятилетний мальчик, прощавшийся с мамой в больничной палате. Если часто думать о прошлом, оно начнёт подменять собой настоящее. А в настоящем у него немало дел.

Окончательно просыпаясь, Ник отбрасывает в сторону нагретую подушку. Нужно поторопиться.

Это лето было особенным, долгожданным. И ещё несколько дней назад оно вселяло надежды на будущее. Конец июля. Позади экзамены, школа. Свобода, казавшаяся такой близкой, была почти достигнута. Почти. Никита уже года три жил только одной мыслью - поскорее уехать из этого города.

Считал дни, подрабатывал после уроков и летом, откладывал деньги. И вот уже всё получилось. Поступил. Но кое-кто решил разрушить его планы.

- Москва? - она громко рассмеялась ему в лицо, - Серьёзно? А чего не Лондон? Ты кому там нужен, в Москве этой?

- Я поступил. И уеду.

- На что ты там собрался жить? Ты... - она не договорила, потому что Ник перебил.

- Я буду работать. Здесь ведь делаю это. И там смогу.

В ответ Света рассмеялась.

Он сжал челюсти, развернулся, чтобы уйти.

- Никуда ты не уедешь, Никитка. Я - всё ещё твой опекун. Тебе семнадцать лет, будешь жить там, где я определю, - прилетело в спину.

Разговор, произошедший пару дней назад, всплыл в памяти. Нику хотелось тогда ответить. И он бы многое мог высказать. Но не стал. Стены старенькой квартирки слышали достаточно споров, криков и скандалов. Пора было этому положить конец и двигаться дальше. Для себя решил: будет некоторое время работать, дожидаясь своего совершеннолетия. Подавать документы в институт в своём городе всё равно было поздно. И он предполагал такой вариант развития событий. А родную тётю, к окончанию школы довёдшую его нервную систему до предела, нужно просто игнорировать, насколько возможно.

Время близилось к восьми. Наспех натянул заранее приготовленные футболку, чёрные джинсы. Мысленно похвалил себя за строго соблюдаемый им порядок в комнате, где у каждой вещи есть своё место, и он всегда знает, где и что лежит, чего нельзя сказать об остальной части квартиры. Но там обитает она. И Нику её нужно постараться дотерпеть. Скоро прежняя жизнь закончится. С этими мыслями он осторожно, прислушиваясь к тишине в квартире, выходит из комнаты, плотно закрывает дверь за собой и бросается в ванную. Умывается и чистит зубы тоже быстро, но тщательно. Впереди непростой день.

Благодаря Тиму, с которым Ник дружит с десятого класса, ему удалось отыскать работу в компании грузоперевозок. Вернее было бы сказать спасибо отцу Тима, но другу он тоже был благодарен. Работу с хорошей зарплатой для несовершеннолетнего найти было очень непросто. И Тимоха загорелся идеей поработать вместе.

Вытирая после умывания лицо полотенцем, Ник услышал, как медленно открылась дверь в ванную комнату. Отдёрнул полотенце, сделал шаг назад.

Света застыла в дверном проёме, изобразив удивление на лице.
- Я только проснулась. А ты рановато встал, - сказала она.

Светлые волосы причесаны, уложены волнами. “Да-да, только проснулась она”- мелькнула мысль.
Ник тяжело втянул воздух. Пальцы непроизвольно крепко сжали полотенце. Провёл бегло по стоящей рядом женщине глазами и тут же отвёл взгляд.

- Я тороплюсь. Извини, - севшим внезапно голосом сказал и порывисто шагнул в коридор. Света не сдвинулась с места.

“Что на ней? Ночнушка какая-то стрёмная.” - пронеслось в голове. Когда-то уже он видел эту багрового цвета тряпку, как мысленно назвал Ник надетую на Свету вещь.

Прикосновение шёлковой ткани к руке, когда проходил мимо, вызвало содрогание. Тётя даже не посторонилась.

- Никитка, полотенчик, - услышал в спину. Он, не обернувшись, быстро повесил полотенце на дверную ручку, решив, что вечером постирает. Несчастный кусок ткани казался испачканным, грязным. Никита быстро обулся и вылетел из квартиры. Хлопнул дверью, не убедившись даже, что она действительно закрыта.

Когда это началось? Когда дом стал местом, в которое не хочется возвращаться?

Вспомнилось: год назад, шестнадцатилетний Ник в такое же жаркое утро в своей комнате увлечён глупой перепиской с Тимом. Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась она. На ней то же бордовое недоразумение на тонких бретелях. Света пролепетала тогда что-то вроде: “Думала, ты гуляешь. Хотела прибраться.” Он не понял ничего. Просто с тех пор было как-то мучительно, неприятно встречаться в квартире с тётей. И “случайные” столкновения с ней, расхаживающей в слишком откровенной домашней одежде, стали происходить нередко.

Пыль. Асфальт, разогретый утренним солнцем. Ник шёл вдоль дороги навстречу другу. Тим живёт недалеко. Они договаривались встретиться на автобусной остановке.

- Никитос! - друг уже ждал поблизости от остановившегося автобуса, - Чё ты тухлый такой сегодня?

- Нормальный. Привет. Жарко, - Ник взглянул на Тимоху, прищурившись под слепящим солнцем.