Сбереги мою мечту

Глава 6

ГЛАВА 6

После ранения Руслан провел несколько долгих недель в военном госпитале, после чего получил отпуск домой, долечивать полученные раны. Ему исполнился двадцать один год, и шло лето 2000 года, когда он пришел к выводу, что чудесное спасение было напрасным. Жуткая депрессия и разочарование раздирали его изнутри, лицо обезображено, раненая нога сильно тянула, и он прихрамывал, думая, что так и останется навсегда, хотя врачи убеждали, что потом он сможет ходить нормально, а в груди постоянно ныло и покалывало. Он чувствовал себя беспомощным инвалидом и уродом, израненное войной чудовище.

Приходилось пить обезболивающие горстями, пытаясь найти мотивацию к продолжению жизни. Единственную мотивацию жить давали родители, он понимал, что его смерти они не переживут. История с Камилем стала семейной трагедией, и если еще и он покинет бренный мир, это добьет его любимых родителей и овдовевшую пару лет назад тетушку Надю окончательно.

Он уехал пожить в одиночестве, в купленный недавно отцом дом в деревне, в нескольких километрах от Москвы. Дом соответствовал его настроению, построенный на возвышенности, мрачный, в готическом стиле двухэтажный особняк. Как рассказывали местные, раньше здесь была барская усадьба, но восстановить разрушенный дом не удалось, и бывший владелец обширного участка, снес развалины и построил мини-замок в обычной деревне, настолько ему понравилось место.

Отец купил дом у разорившегося бизнесмена по бросовой цене, собираясь его чуть позже перепродать. Родители хотели загородный дом, но Оленьке не понравился особняк, своей излишней вычурностью, отгороженностью двухметровым забором от посторонних глаз, хотя само место было красивым, рядом сосновый лес, и извилистая речка с крутыми берегами.

Руслану же дом пришелся по душе, именно своей уединенностью, и он решил провести время отпуска в мрачноватых стенах. Надо было подумать и решить, что делать дальше, как разбудить в себе желание жить.

В выходные обычно приезжали родители его навестить, но он и так разговаривал с родными каждый день по телефону, успокаивая своим голосом мамочку, которая сходила с ума от перемен в жизни сына, и готова была жить с ним в деревне. Только отец, понимающий, что сейчас сыну необходимо побыть одному, удерживал жену в Москве.

- Руслан, я прошу тебя, только без глупостей… Мать не вынесет… - умоляюще заглядывал ему в глаза отец, практически беря с него обещание жить.

- Пап, обещаю… Глупостей не будет… - тяжело вздохнув, давал отцу требуемое обещание.

***6/2

Руслан из дома удалил все зеркала, так как смотреть на свое отражение было противно. Лицо врачи ему восстановить полностью не смогли, сшили рваную рану, сделали пересадку, дав ему рекомендацию позже сделать пластику, когда все раны на нем заживут. И так ему пришлось пережить несколько операций, организму нужна реабилитация, а потом уже можно подумать и внешней красоте. Руслан не спорил, так как в эти моменты испытывал полное безразличие…

В загородном доме жизнь его приобретала, если не смысл, то определенную стабильность. В самой деревне, лежавшей в низине, и на которую из окна особняка открывался полный обзор, он бывал редко. Только если заходил в магазин, спрятавшись под капюшоном спортивной кофты с длинными рукавами. Так же из деревни приходила женщина из местных, просившая называть ее тетей Клавой. Клавдия, отчества Руслан так и не смог узнать, как не спрашивал, была дородной женщиной лет пятидесяти. На потрескавшиеся, натруженные руки, он сразу обратил внимание, думая, какая же тяжелая доля выпала ей в жизни? Его мама была почти ровесница Клавдии, а руки у нее были нежные, с гладкой ухоженной кожей.

Домработницу нанял отец, помогать по хозяйству, тетя Клава убиралась, стирала и готовила еду, пытаясь еще при этом, побольше разузнать о молодом странном парне, прячущим лицо. Местных, деревенских снедало жгучее любопытство узнать подробности, о новых владельцах богатого особняка. Клаву все деревенские донимали расспросами.

На время ее ежедневного прихода, Руслан обычно уходил из дома погулять, практически бежал от расспросов и лишнего любопытства. Закрыть ей рот грубым словом, или даже просто попросить помолчать, не позволяло воспитание.

Ему нравилось бывать у реки, он нашел себе обособленное, уединенное место и подолгу сидел, наблюдая за гладью воды, которую иногда нарушали ранним утром местные рыбаки или детвора приходила днем купаться. А по вечерам у реки молодежь устраивала тусовки и жгла костры. Он за всей жизнью деревни наблюдал отстраненно, как в кинотеатре, желая быть только зрителем.

В контакты с местными жителями практически не вступал, только с приходящей домработницей, по острой необходимости и в магазине, с продавщицей, посматривающей на него с подозрением. Единственное, он как-то ходил на станцию, где изредка останавливались, пролетающие мимо электрички и поезда.

Однажды домработница Клава принесла ему вкуснейшие домашние пироги с разными начинками. Таких он не ел никогда, нежнейших, пышных, тающих во рту. И когда он попросил испечь еще пироги, тетя Клава призналась, что купила их на станции, у местной бабки Варвары, она каждый день там торговала для приезжих.

В один из дней, ему нестерпимо захотелось снова пирогов от местной кудесницы, и он пошел на станцию, бабулю нашел сразу и купил у нее все пироги, оставив в благодарность приличный остаток сдачи с крупной купюры. Тут же, на месте договорившись с бабулей, что она будет за отдельную плату, печь и для него.

Он уже уходил, когда обратил внимание на молодого парня, продающего с лотка картины. Парень был невысокого роста, в замызганной пятнами футболке и в растянутых грязных трениках, нервно переминался с ноги на ногу, и жадно курил, сплевывая на землю. Руслан подошел поближе, рассматривая выставленные работы, и искоса посматривая на продавца, с недоумением спрашивая себя, неужели это художник и кто рисовал эти чудесные пейзажи?